Он был большой. По-настоящему большой, не так, как принято говорить о крепких парнях. Килограммов сто десять, не меньше, с руками, которые, казалось, были приделаны к плечам напрямую, минуя шею.

Рыжеватые волосы, стриженные коротко. Нос, не однажды переломанный, судя по рельефу, трижды. На скулах старые шрамы цвета слоновой кости.

Он посмотрел на меня. Без злобы, без азарта. Просто оценил расстояние.

Это, сказал психолог в моей голове, человек, который дерется не ради денег.

Он делает это потому, что умеет. И привык так делать.

Хлопок Константиноса.

Маккормик двигался медленно. Я не шутил, когда внутренне согласился с Константиносом, он действительно был медленный.

Каждый его шаг был уверенным, как движение чего-то очень тяжелого и неотвратимого. Как мусоровоз. Мусоровоз тоже едет медленно, пока не въедет тебе в бампер.

Теперь уже я играл роль жилистого. Держал дистанцию. Двигался. Нырял под его руки, они были длинными, черт возьми, удивительно длинными для такого корпуса.

Первый удар я пропустил в плечо. Не в голову, повезло, тело среагировало само, чуть довернулось. Но даже в плечо я почувствовал так, словно меня ударили кувалдой. Я отлетел на полшага, ребра заныли.

Толпа ахнула.

— Ла Руссо! — голос Джорджи. Он все-таки пришел. Я услышал его где-то сбоку. — Не лезь в клинч, он тебя там задавит!

Полезная информация. Спасибо, Джорджи.

Маккормик не разговаривал. Не злился. Просто шел вперед, планомерно и неотвратимо, как сборщик долгов, и вот тут мне стало смешно, потому что метафора была слишком точной для моей ситуации.

Хорошо, сказал я себе. Думай. Ты психолог. Что ты знаешь про этого человека?

Он привык побеждать давлением. Он не умеет проигрывать позиционно.

Если его лишить уверенности, если он промахнется несколько раз подряд, он начнет торопиться. А торопливый тяжелый боец это уже другой противник.

Я начал уходить. Не убегать, именно уходить. Чуть вправо, чуть влево. Заставлял его тянуться. Ускорять шаг. Один раз он дотянулся, снова попал в плечо, снова как удар кувалдой, но я уже знал, куда это прилетит, и успел смягчить его атаку.

Второй промах. Третий.

Маккормик засопел. Не от усталости, а от досады.

Вот оно.

Он ускорился. Именно тогда, когда не надо.

Широкий замах справа, я увидел его за секунду, потому что такие замахи анонсируют сами себя, и нырнул под руку. Нанес два коротких удара в корпус, левой-правой, в то место под ребрами, про которое всякий, кто хоть раз получал туда, знает, что там не рекомендовано пропускать.

Маккормик охнул. Согнулся. Не упал, просто остановился.