В коридоре вагона захлопали двери и послышались взволнованные голоса. Куснув губу, Жанна открыла дверь и вышла к пассажирам.

— Граждане, сохраняйте спокойствие! Приготовьте вещи, возьмите детей, я помогу вам выйти!..

Минут пять она успокаивала пассажиров, и когда они наконец, вернулись в свои купе для сборов, а снаружи послышался замедляющийся перестук колёс, я вышел из комнатки.

Костюм потрескивал по швам и натирал, явно рассчитанный на человека помельче меня. Но долго носить его я не планировал.

Осмотревшись, я пошел к началу состава, где наверняка и собирались повстанцы. Вагон за вагоном, я проходил мимо открытых дверей купе, не глядя внутрь. Лили была права: с моим лицом только и скрываться от людей. Сердце тревожно колотилось в груди, и казалось, его слышит весь вагон, едва я входил в него.

Гоня мысль, что за моей спиной люди смотрят мне вслед из своих комнат, я прошел в следующий вагон — и замер.

Сквозь окно двери между вагонами я увидел троих крепких ребят возле открытого купе. Потасканная форма, рации и маски на лицах говорили сами за себя.

— Нашёл, — шепнул я, сдерживая улыбку.

Поезд тем временем задрожал и, скрипя колесными парами. остановился. Я задержался между дверей вагонов, неотрывно следя за троицей. Их отправили проследить, чтобы все пассажиры вышли из поезда, и помочь товарищам с погрузкой.

По крайней мере, я бы сделал так же.

Открылись двери. Из купе повалили люди, нагруженные сумками, взволнованные и бледные. Один за другим они спускались по широким ступеням в черноту ночи, тускло подсвеченную фонарями повстанцев.

Выждав момент, когда почти все пассажиры выйдут, я бесшумно вошел в вагон. Взгляд сразу прильнул к цели — рослому повстанцу с пистолетом на бедре. Двое его товарищей как раз помогали спускаться женщине с тремя детьми и целым ворохом сумок.

На короткие несколько секунд он остался один.

Сейчас.

Я быстро пошёл к нему. Тело машинально налилось силой.

— Сударь, здесь в вагоне еще остались люди, — на ходу бросил я. Повстанец обернулся.

Мой кулак влетел ему точно в челюсть. Под углом снизу вверх, — наверняка.

Точно рассчитанный удар сделал свое дело.

Глухо хрюкнув, он пошатнулся и начал заваливаться. Морщась от боли, я подхватил тело и втащил в купе, тут же закрыв замок.

— Вот же ублюдок… — прошипел я, потряхивая разбитым в кровь кулаком. Будь удар чуть сильнее, мужик упал бы со сломанной шеей. Но отработанный десятками часов на тренировках Хошино, удар был нужной силы.

Закусив губу, я наспех замотал кулак тряпкой и принялся раздеваться. Времени было в обрез.