— Л-лили!..

Девушка лежала у стены цеха. Волны гравитации пригвоздили ее к земле, не давая даже поднять голову. Роман, тряхнув рукой, зашипел.

— Когда-то я хотел, чтобы ты стала моей. Жалел, что ты досталась ему. Но больше ты не нужна мне, дрянь!

— О, я бы и не выбрала… тебя… — усмехнулась она и, дрожа всем телом, приподнялась на локтях.

В тот же миг громадный черный куб возник над ней — и с гулом метеорита обрушился на кодекс.

— Лили!..

Земля застонала от удара. По кубу пошли трещины. А Роман сжал кулак снова — и громадная стена цеха с надсадным треском обрушилась на куб, навсегда хороня его под сотнями тонн стали и бетона.

Я застыл, глядя на гору обломков.

В груди словно потухло пламя. Наша связь, ставшая продолжением меня… ее больше не было.

— Лили… — вырвался тихий шепот.

Альва во мне похолодела.

Превозмогая боль и бешеную гравитацию, я медленно поднялся на ноги. Кости буквально сгибало в дугу.

Я сорвал с бедра гримуар и открыл пожелтевшие страницы.

Текст медленно, строка за строкой, пропадал с них.

Я больше не чувствовал её. Ощущение, ставшее родным за эти месяцы, исчезло. Теперь я ощущал только пустоту.

— Лили… — пальцы стиснули гримуар, захрустевший обложкой.

Никто не отвечал на мой зов. Ядро в моей груди неровно запульсировало, словно из-под ног выбили землю.

— Она выбрала смерть, — Роман пошел ко мне, чеканя шаг. — И что теперь, Ярослав? Сколько уже людей умерло за тебя?..

Я стиснул окровавленные кулаки — и, врубив нуль-поле, метнулся к нему. Багровая пелена ненависти затмила взгляд.

Перед глазами стояло лицо Лили. Её хитрый взгляд, её выражение, когда она сердилась, её полные надежды глаза. Я ощутил тепло её рук. Жар тела в момент близости. Её пальцы, сжимающие мою ладонь.

Её голос. Запах. Её решимость и смелость. Её желание — идти до конца вместе со мной.

Весь наш путь… закончился здесь. Осталась только чистая, кристаллизованная ненависть.

— Сдохни!..

Клинок, возникший в руке, рубанул по щиту. Роман сверкнул глазами, и я увидел в них свое отражение. Искаженное злостью лицо, светящиеся золотом глаза.

Всеми силами я рванул меч — и лезвие, пронзив щит, вгрызлось в плечо императора.

— Ты ничто!.. — взревел он. Гравитационный удар швырнул меня в сторону. Затем снова, и снова.

Я изо всех сил пытался отразить атаки, вены горели от альвы. Но раз за разом чудовищная волна отрывала меня от земли и швыряла, как цунами.

Внезапно все закончилось. Грохот стих, а изорванное болью тело неподвижно затихло на одном месте. Не чувствуя рук и ног, я приподнялся на локтях.

Тварь, принявшая облик Романа, словно наигравшийся хищник, довольно скалилась на меня.