Даже в плену, она держалась как хозяйка положения. Настоящая глава рода. Неудивительно, что брат решил жениться на ней.

— Заходите, — резко прозвучал голос охранника. Девушки замерли: мужик остановился у большой палатки, снял с них наручники и открыл перед ними вход.

— Идём, — шепнула Карина. — Не забудь, говорю я.

Она отпустила руку Есени и, сжав кулачок, выпрямила спину. Наспех пригладила растрепанную чёлку, одернула изорванную жилетку и шагнула внутрь просторной палатки.

В неярком свете четырёх светильников она заметила силуэты пяти мужчин. Один из них вышел навстречу. Рослый, жилистый мужик с угрюмым лицом и непокорными жёсткими волосами, обильно тронутыми сединой. На его небритом, колючем подбородке виднелся длинный шрам, а на поясе армейских штанов поблескивала черным рукоять пистолета в кобуре.

Она шагнула к нему, как почувствовала движение сзади — и несильный удар под колени свалил её на землю.

Зашипев от негодования, Карина поднялась на колени, как над ней навис здоровяк с пистолетом.

— Ну что, парни, — он похотливо осклабился, глядя на девушку. — Кто трахнет мелкую первым?

По телу пробежал противный холодок, ноги предательски задрожали.

Карина стиснула кулаки и поднялась, как тяжёлая рука главаря сжала её плечо. Девушка посмотрела ему в лицо, и в её глазах сверкнул бледный свет альвы.

— Только посмей, — прошипел тот, и его рука опустилась на кобуру

— Отпустите её! — к ним подскочила Есеня, и главарь отшатнулся, убрав руку. Девушка встала между ними, закрывая собой спутницу.

Главарь оглянулся — и мужики за его спиной захохотали.

— Ишь какая смелая, сопля! А по виду и не скажешь! — засмеялся он и вытащил пистолет. — А ну-ка брысь, не с тобой разговариваю.

— Не уйду! — крикнула она, как на её плечо легла узкая ладошка Карины.

— Есеня, я сама.

— А… — девушка опешила, но послушно отошла назад.

— Славно, — кивнул главарь, наставляя пистолет. — Не усложняй нам жизнь.

— Что тебе нужно? — Карина вышла вперёд. — На бандита ты не похож. хоть и ведешь себя как чернь.

Мужик шагнул к ней и вскинул руку для пощечины.

— Постой, — выпалила Карина. — Ты ведь знаешь, кто я? И знаешь, чем известен мой род.

Мужик замер с занесенной для удара рукой. Его взгляд, колючий и неприязненный, красноречивее слов говорил — он знал.

Правильно. Нельзя показывать слабость и отдавать ему инициативу, позволяя себя бить. Этот подонок, кем бы он ни был, и рядом не стоял с главами великих родов. А с ними она быстро усвоила — нужно вести себя жестко. Такие люди уважают только силу.

Та, кто дает себя бить и валяется в ногах, силу не внушает.