Не люблю эти отдельные кабинеты. В общей зале, особенно в ресторанном шуме, можешь наблюдать, кто подошёл, звуки теряются, если играет музыка. Здесь цыган любят, те не умеют хранить тишину.

Мы же с Демидовым собрались на обед, то есть достаточно рано — часов в шесть вечера. Он расположился напротив и повязал салфетку, принявшую угол в сорок пять градусов из-за подпирания объёмистым животиком. Совершенно мирный вид придавали ему круглые очки. Трудно представить, что в двенадцатом юнкер Демидов дрался на Бородинском поле, его я там, конечно, не помню. Потом, слышал, он был блестящим кавалергардом, но потерял место после «великой» революции, оттого переехал из Питера в Нижний, где занялся делами в империи своего батюшки, Николая Никитича. Тот отошёл от дел и съехал в Италию, не в силах вынести творящегося на Родине.

Всю эту информацию я собрал без труда, как и о других заметных персонах к востоку от Москвы. Несмотря на бесплодный вояж купца к Строганову и вынужденную паузу, я ни с кем в сношения не входил и ждал, считая Демидова самым подходящим для вербовки.

Вознеся молитву, чтоб никто нас не подслушивал через тайные щели в стенах кабинета, я приступил издалека.

— Слышал, Павел Николаевич, Строганов — родственник ваш?

Купец, начавший разделывать осетрину на серебряном блюде, недовольно хмыкнул. Упоминание родственника никак не улучшило его аппетита. Только через минуту чрево его напомнило о себе, Демидов приступил к уничтожению рыбки. Ответил он после долгой паузы.

— Дальний. Матушка моя — в девичестве Строганова, через неё я действительно с Александром Павловичем в родстве.

— Что не помогло добиться его согласия о вспомоществовании волжскому купечеству.

Следующая пауза получилась ещё больше, и я начал терять надежду, что успею дойти до главного, пока не прикончим десерт. Себе взял седло барашка, но почти к нему не притронулся.

— Портит людей нонешняя власть, Платон Сергеич.

— Ваша правда… А ведь на Бородино иначе было. Чувствовали мы там себя единым целым, не только русские, но и немцы, и магометане. Кто же знал тогда, что часть их через тринадцать лет так всю историю российскую перевернёт! Помню, из прусских к нам артиллерист перешёл. Не хуже наших против Наполеона воевал. Что же теперь немчура натворила…

Из-за долгих пауз пришлось забросить все запланированные предварительные ласки, я практически сразу перешёл к явной крамоле, мой тучный собеседник не успел ещё приступить к второму блюду.

Он возразил:

— Вы же, Платон Сергеевич, сами с теми немцами якшаетесь, сами со Строгановым дружны. Говорят, именно вы его из Польши привезли.