В какой-то момент возникла заминка, юрист побежал что-то копировать, Борис Сергеевич присел у окошка, а Ядвига шагнула ко мне. Не будучи участником сделки, я всё это время стоял в сторонке, как бедный родственник.

Она цапнула меня за пуговицу куртки как краб добычу.

— Милок, — проскрипела она. — Я тут своей магией покумекала, пока они бумажки марали. Вижу, что нет обмана. Твой этот мужичок договорённости выполняет и дело до конца доведёт. Это хорошо. Пусть даже из страха, для меня главное — результат.

Она полезла в свою сумку. Я ожидал увидеть в недрах что угодно: пузырёк из тёмного стекла, запечатанный воском, сушёную лапку жабы, узелок с кладбищенской землёй. Но там была только косметичка, зеркальце, кошелёк ручной работы, айфон последней модели и пластиковая бутылка объёмом 0,5 литра, у которой на этикетке была нарисована голубая гора, а ниже надпись красивым шрифтом: «Живая вода. Артезианская. Негазированная».

Бутылку она протянула мне.

— Спасибо, я не хочу пить, — пробормотал я, хотя своей магией и почувствовал, что это не просто водичка.

— Держи, — она сунула ёмкость мне в руки.

— Что это? — спросил я, чувствуя себя глупо.

— Что надо, — отрезала Ядвига. — Не смотри на этикетку, бутылку раньше времени не открывай. Я её заранее подготовила.

Она шагнула ко мне ближе, так близко, чтобы я услышал даже самый тихий её шёпот:

— Слушай сюда, Водяной. Ехай к пацанёнку, который кликушей стал. Как там его… Ярославу! Напои его этой водой. Пусть выпьет хотя бы половину. Всё, что не выпьет — смыть в помои, никому не пить! Бутылку смять и выбросить, повторно не использовать.

— А если разольёт? — спросил я, вертя в руках бутылку, которая выглядела как обычная из супермаркета, только весила, по ощущениям, вдвое больше.

— Если посеешь или прольёшь… — Ядвига усмехнулась, и в этой усмешке мелькнули не по возрасту крепкие белые зубы. — Я тебя поругаю, но мир не рухнет. Новую сделаю. Но ты лучше не теряй, мальцу-то всё одно, а родители его видишь, волнуются. Для них, может, каждый день задержки будет как месяц на каторге.

— Понял.

— Напоишь, и проклятье сойдёт, — продолжила она уже серьёзнее.

— А быстро сойдёт? — уточнил я, потому что с зельем снятия проклятий сталкивался впервые.

— Быстро только кошки родят, — фыркнула ведьма. — Проклятие тебе не временная татуировка из хны, милок. Главное, что всё будет хорошо, чисто, отмоет до бела. Ядвига слов на ветер не бросает.

Она похлопала меня по плечу.

— Всё, ехай, жеребец удалой. Нечего мебель изображать. Мы с Бориской уж как-нибудь сами.

Слово «ехай» повторно резануло слух, всё же так не говорят, правильнее будет «поезжай». Но я промолчал, не стал умничать и поправлять ведьму.