Ситуация на поле боя была патовой. Василиса удерживала тварь, но силы её были не бесконечны. Мертвец, несмотря на горящие путы, упрямо полз в сторону Руслана.
Барсук стоял от него метрах в пяти. Он поднялся на задние лапы, распушил шерсть, отчего стал казаться в два раза больше и грозно шипел, скаля зубы. Он был в боевой стойке, показывая, что готов дорого продать свою жизнь, однако в его маленьких чёрных глазках читался первобытный ужас.
Я перехватил монтировку поудобнее.
Мир сузился до одной точки — затылка мертвеца. Я не чувствовал ни холода, ни боли в ушибленных руках. Только тяжесть железа и цель.
Я бесшумно подошёл к мертвецу, сделав несколько быстрых шагов и заняв позицию у него за спиной. К счастью для меня, противник был целиком поглощён борьбой с магической паутиной и атаками барсука, поэтому не заметил моего приближения. Или просто не успел среагировать. Чёрт его знает, как у него с рефлексами.
— Извини, приятель, — прошептал я.
Размах. Удар.
Звук был глухим, монтировка вошла в основание черепа и застряла там. Магия железа сделала остальное — мертвец рухнул как подкошенный, словно он был здоровенной жуткого вида марионеткой, а монтировка обрезала нити.
Он упал в снег лицом вниз и больше не шевелился. Зелёные путы Василисы погасли, рассыпавшись искрами.
Над полем повисла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием — моим, Василисы и сердитым сопением барсука.
— Ну, — сказал я, пытаясь выровнять дыхание, — по крайней мере, мы теперь точно знаем: здесь есть нежить. Или была. Ядвига не ошиблась.
Руслан-барсук чихнул, опустился на четыре лапы и с прищуром, очень осмысленно посмотрел на меня.
В его взгляде читалось: «Расслабься⁈» «Просто проверить кое-какой объект?» «Да меня сейчас чуть не сожрали!».
— Добро пожаловать в дивный новый мир, Руслан, — ухмыльнулся я, чувствуя, как адреналин начинает отступать, уступая место привычной усталости. — Теперь ты знаешь, почему двоедушники терпеть не могут нежить.
Глава 20 Дела двоедушников
Руслан сидел прямо в сугробе на границе поля и зарослей ботанической станции. Он загрёб пальцами немного снега и обтёр лицо.
Минуту назад здесь стоял барсук — комок ярости, когтей и полосатого меха, а теперь снова человек.
Руслан был одет. Белый комбинезон перестал быть белым, но был на нём, как и шапка с обувью.
— Я тебя поздравляю, — сказал я, присев рядом. — Ты только что со страху проскочил сразу две стадии своих навыков оборотничества. Во-первых, тебе больше не нужен пень. Во-вторых, ты научился оборачиваться вместе с текстилем.
— Чего? С чем?