Звук, который издавал барсук, был странным, чем-то средним между рычанием сломанного двигателя внутреннего сгорания и стрекотом гигантской сороки. Руслан дрогнул всем телом, находясь под мертвецом, решительно мотнул головой, неожиданно сильно и ловко двинул противника своим грубоватым массивным носом, клацнул челюстями прямо перед лицом мертвеца и метко полоснул его острыми когтями, оставив глубокие следы на серой коже.

Это было не изящное фехтование. Скорей уж пьяная драка в кабаке. Барсук яростно работал всеми четырьмя лапами, отталкивая от себя смердящую тушу. Мертвец не мог чувствовать боли, однако не ожидал, что ужин даст сдачи, и на секунду ослабил хватку.

Этого хватило.

Руслан выскользнул из-под него, отпрыгнул и забавно переваливаясь, но с удивительной скоростью рванул по снегу в сторону прочь.

Мертвец остался один. Он медленно, щёлкая челюстями, поднялся на ноги, поворачивая голову в сторону убегающего зверя.

И тут в игру вступила Василиса.

Её магия ударила покойника как хлыстом. Зелёная плеть, сотканная из света и воли, обвила ноги мертвеца, потом торс. Раздалось шипение, как от капли воды на раскалённой сковороде. Там, где магия касалась мёртвой плоти, кожа чернела и дымилась, однако большого вреда это, к сожалению, не причинило.

Мертвяк зарычал — звук вышел жуткий, отвратительный. Он дёрнулся, пытаясь разорвать путы. Зелёные нити натянулись, звеня от напряжения. Нежить была голодна, зла и никакие ожоги его не останавливали.

— Вадим! — крикнула Василиса. Голос её звенел от напряжения, а лицо покрылось испариной. — Сталь! Найди что-нибудь железное! Быстро!

Старый добрый металл.

Мертвецы много чего не переносят, в том числе морскую соль, освящённую могильную землю или, например, серебро. Благородный металл эффективнее всего.

Только где его взять?

А железо, хвала всей человеческой металлургии — штука распространённая.

Я рванул к «УАЗу». Задние двери распахнулись с жалобным скрипом. Я нырнул в салон, хватая скрутку с инструментами, которая валялась под сидениями. Трясущимися руками развернул промасленную ткань.

Предыдущие владельцы этой «Буханки» были людьми бесхозяйными и спёрли оттуда почти всё: ключи, отвёртки, пассатижи. Осталась только промасленная ветошь и короткая, чуть подёрнутая ржавчиной монтировка с облупившейся синей краской, короткая, узкая, длиной всего-то в одну треть метра.

Я схватил её. Холодный металл приятно утяжелил руку. Это было надёжно, реально и убойно.

Я выскочил из машины. Между криком Василисы и тем, как я вернулся с «оружием» прошло всего секунд двадцать.