— Понимаю, — Василиса даже кивнула, хотя Денис не мог видеть её жестов.
Я наклонился к телефону, чтобы вмешаться в разговор:
— Денис, привет, это Вадим. Скажи, пожалуйста, а Инквизиция не хочет помочь нам с охраной моста?
Денис усмехнулся — динамик эту усмешку скомкал, она слышалась как радиопомехи:
— Предлагаешь там наш пост поставить? Прости, Вадим, но Инквизиция соблюдает баланс между двоедушниками и людьми, а не занимается вопросами мироздания. Ты нас, наверное, переоцениваешь. Утверждение о том, что именно Горыныч несёт ответственность за охрану моста, лишь с ваших слов. Но я не располагаю фактами, подтверждающими вашу версию. Да и если он умер пять лет назад, время показало, что мост успешно существует и без охраны. Поэтому, извините, но ничем не хочу вам помочь. Всего хорошего, если ещё кого поймаете, звоните. Аривидерчи.
Гудки.
Мы с Василисой сидели в тишине опорника.
Я потёр виски.
— Что будем делать дальше? Мы же, в отличие от Дениса, уверены в том, что это Горыныч? Или поедем, проверим могилу? Ты сможешь по могиле определить, кто там захоронен, дракон или простой двоедушник?
Она вздохнула, перспектива её не радовала.
— Кто конкретно захоронен, сказать не смогу, — после некоторой паузы ответила Василиса. — Если легенды про Горыныча не врут, то его могила должна прямо-таки «фонить» силой. Но! Ты же понимаешь, что, как бы цинично это не звучало, мёртвый Горыныч миру не нужен. Калинову мосту нужен живой охранник. Да и вообще. Я уверена, что мы просто напрасно скатаемся до Сочи. Ну, не может быть такого, чтобы он умер.
— Это у тебя стадия отрицания? — осторожно спросил я.
— Нет, не в этом дело. Когда я говорю, что он «уникальный» это не просто красивое слово. Можешь отвезти меня домой? Мне надо, как выражается наш новый библиотекарь Платон Аркадьевич, обратиться к письменным источникам.
— Без проблем, поехали, поищем ответ в книгах.
Глава 11 Другой метод общения
Мы сели в машину, громко хлопнув дверьми. Как бы ни поменялся внутренний мир моей «ласточки», двери остались неизменными. Советскими, дебелыми, массивными и для закрывания требовали усилий, хоть над ними и «поколдовал» Хан.
— Какую именно суть ты вкладываешь с понятие «статус уникальный»? — спросил я, плавно поворачивая ключ зажигания.
— Да, это не просто красивая бирка для музейного экспоната, Вадим, а значимая частичка мироздания. Я всегда считала, что такие существа вообще не могут умереть.
— Всё, — сказал я, трогаясь, — имеет начало и конец. Значит, всё смертно. Давай зайдём с другой стороны. Представим, что Горыныч действительно погиб, куда отправилась бы его душа?