— Запиши.

— Я благодарен тебе и Вадиму за эти информацию. Он же там рядом?

— Да, но мы тебе звоним, не чтобы сообщить про мост, — продолжила Василиса. — Дело в том, Денис Иванович, что на Калиновом мосту должен находиться Горыныч. Но его там нет. Больше тебе скажу, мы тут сопоставили данные… Двоедушник, который может быть им, Горынычем, он пять лет назад якобы погиб в Сочи.

В телефоне раздался долгий-долгий вздох. Это Инквизиция принимала плохие новости.

— А как фамилия твоего, подчеркну, якобы Горыныча? Я так говорю, потому что Инквизиция никогда не фиксировала двоедушников такого класса.

— А он такой один. Зовут… или звали — Горин Ермолай.

— Повиси… — голос Дениса стал серьёзнее.

Инквизитор отложил телефон и принялся быстро барабанить по клавиатуре. Подобно тому, как обычные граждане регистрируются в полицейской картотеке, налоговой службе, пенсионных фондах, избирательных комиссиях и отделах паспортного учёта, так и наши имена (имена двоедушников) вносились в строгие, засекреченные списки Инквизиции. Все, кого замечает эта мрачная организация, будь то живые или мёртвые, оказываются занесёнными в её анналы. Правда, порой эти записи оказывались ложными — ибо существа вроде нас умеют искусно маскироваться и вводить окружающих в заблуждение.

— Слушай, ну да, была такая ситуация. Не знаю, Горыныч или нет, судить не берусь, указано что «двоедушник неизвестного класса». Был убит в результате преступного сговора оборотней клана «Кабаны». Виновные уже наказаны, погиб сам Горин, двое нападавших и один случайный свидетель, который пришёл посмотреть, что происходит. Официальная причина для властей — несчастный случай с газом. Деталей, само собой, не знаю, я тогда ещё не служил, но двоедушник Горин мёртв.

— А как он выглядел, есть описание?

— Есть фото… Переслать не могу, извини, Василиса. На фото у него оторвало руку и разворотило туловище. А так… Мужчина с короткой бородой, очень мощная мускулатура, без татуировок, одет в красные джинсы и рубашку-гавайку. Причём он умер по дороге в больницу, значит, был очень живучий.

— Артефакт применили? — тихо спросила Василиса.

— По данным следствия, да. Какой — сообщить не могу.

— А куда дели тело?

— Как куда? Он же в человеческом обличии был, поэтому похоронен на сочинском городском кладбище, могу скинуть номер могилы. Если интересно, то всё своё состояние завещал четырём сочинским детским домам. Значит допускал, что его грохнут.

Тишина. Я слышал, как тикают часы на столе у Беккер.

— А за что его кабаны убили? — спросила Василиса.

— А кто их знает? Свиньи. Да и какая уже разница, виновные наказаны… Ну, ты понимаешь, что значит эта запись?