— Сироты, — пробормотал я. — Наверное, один из детдомов, которым он оставил наследство. Интересное превращение. В античности и средние века он был злодеем и бичом для окружающих, а к веку девятнадцатому подобрел. Стал взрослее?
Василиса подошла к могиле вплотную. Её глаза стали холодными и глубокими, как горные озёра. Она размяла руку и положила ладонь на холодный камень.
Я отошёл на шаг, давая пространство её магии.
Воздух вокруг неё дрогнул. Мне показалось, что тени от растущих на кладбище кипарисов стали длиннее и потянулись к ней, как преданные псы.
— Не люблю я это дело, — прошептала она, не отнимая руки от камня. — Дурной тон беспокоить усопших. Но… да. Здесь лежит тот, кто был могущественным существом. Фон такой, что зубы ноют.
Она отдёрнула и потрясла руку.
— Душа стихий Огня, Воды и Воздуха оставила явный отпечаток на этом теле. Этот след может принадлежать только Горынычу.
Глава 12 Волны
Мы спустились на набережную. Машину пришлось оставить на платной стоянке, где час парковки стоил как обед в приличном ресторане. Но бесплатные парковки вымерли в Сочи ещё до Олимпиады в 2014 году.
После долгой дороги хотелось есть, так что мы зашли в ближайший ресторанчик.
Назывался он «Романтика». Не шибко-то оригинальное название, зато отсюда открывался отличный вид на зимнее море. Оно неспешно забавлялось собственными волнами, меланхолично перекатывая миллионы камушков холодными чистыми водами.
Море чувствовало меня как Водяного, а я чувствовал его. Огромный резервуар силы, который мне не стоит трогать. Нужно помнить, что Водяной, даже если решает глобальные проблемы — живёт в малых водоёмах.
Мы сели за столик у окна. Официант, парень с умными глазами студента-отличника, принёс нам меню.
— Здравствуйте, уважаемый. А есть «Том Ям»? — спросил я, не открывая папки.
— Да, — учтиво подтвердил официант.
— Тогда мне его и салат «Цезарь».
— Мне — то же самое, — кивнула Василиса. — И чайник чая, зелёного. Чай, если можно, сразу.
Чем хорош ресторан? Там можно попробовать блюдо, которое я сроду не стану готовить дома.
Когда принесли суп — огненно-рыжий, пахнущий лемонграссом, кокосовым молоком и далёким Таиландом, мы какое-то время ели молча. Острота была приятной, она прочищала мысли.
— Слушай, — начал рассуждать я, убедившись, что наш разговор никто не слышит. — Судя по всему, нашему заблудившемуся Горынычу подойдёт далеко не каждая «упаковка». Мы можем прикинуть критерии? Типа как при поиске квартиры: не первый, не последний этаж, окна во двор…
Василиса аккуратно положила ложку на пустую тарелку.