— Как не гоню? — она вдруг усмехнулась, и на миг стала похожа на озорную девчонку. — Гоню! Шуруй отсюда, Водяной. Я может того, спать хочу. Ведьмы, знаешь ли, много днём спят. Режим у нас такой. Чтобы ночью на метле летать, силы нужны. Шутка юмора, если что.

…

Василиса оторвалась от телефона.

— Ну что? — спросила она. — Живой? Не превратила в жабу?

— Пока нет, — я сел за руль и завёл двигатель. — Поговорил, выяснил проблемы трудящихся, теперь можно и на моря махнуть.

…

Мы подъехали к Сочи со стороны Джугбы и Туапсе, по красивому горному серпантину, изгибы которого сочетались с длинными прогонами широкой трассы. Справа — море, во всех своих настроениях прекрасное и блестящее на солнце. Слева — одетые в снег горы, которые смотрели на суету внизу с безразличием миллионолетних великанов.

Сочи встречал нас так, как может встречать только город, построенный на деньгах и субтропической влажности. Он душил в дружелюбных объятиях, обещая рай, но при этом одновременно ненавязчиво проверял толщину кошелька.

Сочи популярен круглый год и в любом сезоне тут можно найти своё очарование. Дыхание Чёрного моря согревает местность, делая зиму удивительно мягкой и комфортной. Жители Сочи по несколько лет не видят в городе снег, а яркую весну встречают уже в феврале.

— Начнём с кладбища, — сказал я, сворачивая с основной трассы. — Чтобы проверить, насколько мы правы, считая Горыныча погибшим.

Центральное Барановское кладбище расположилось на возвышенности, с видом на город. Мы оставили машину на парковке у ворот. Воздух здесь был чистым, горным, с запахами леса.

У входа, в маленьком ларьке, я купил букет лилий по, как мне показалось, конской цене.

Василиса скептически изогнула бровь, когда мы отошли.

— Вадим, ты же понимаешь абсурдность ситуации? — её голос был негромким, чтобы не тревожить других посетителей. — Горыныч двоедушник, который, по сути — бессмертен.

— И всё равно, в каком-то смысле он мёртв, Василиса. Его покойная человеческая часть достойна уважения и памяти. Я не могу без цветов. Это дань вежливости. Отношение к мёртвых характеризует именно живых.

У нас был только номер могилы, который Денис скинул по СМС, однако мы нашли её довольно быстро.

Низенькая ограда, аскетично-суровое каменное надгробье.

Само имя «Горыныч» возможно, означало — сын гор, поэтому использование натурального камня было оправдано.

Никакой фотографии. Только: «Ермолай Горин» и даты. Лаконичность и мужественность сквозила в этих буквах и цифрах.

На могильной плите лежал венок. Искусственные цветы, пластиковая хвоя, лента с золотым тиснением: «От Сиротского дома в Адлере».