Я зашёл и без приглашения уселся на стул для посетителей. Василиса сидела на своём рабочем месте и с видом отличницы переписывала какой-то документ.

— Привет, — сказал я. — Ну, что могу сказать? Леший описал, дядя Толя дополнил. Был такой человек — Ермолай. Кузнец, здоровенный мужчина, широкоплечий, молчаливый… Вид имел лихой, но внутри добрый, зажиточный, детей любил, партизанил в своё время, Огнём управлял. Но кроме имени и возраста от пятидесяти и больше — ничего нет. Пропал куда-то в середине девяностых, может быть, в конце. Одинокий, бездетный. Точный момент исчезновения никто не запомнил, значит, ушёл по-английски, не прощаясь. Я вот думаю, пойти в администрацию, подёргать Антонину, поднять архивы.

— Не надо Антонину, — Василиса покачала головой. — Я осенью архивы паспортного стола Колдухина оцифровала. Теперь у меня есть полные списки фамилий, имён и адресов всех жителей посёлка. Так что, если он жил здесь в облике человека и имел официальную регистрацию, мы непременно его найдём.

— О, как! Ты всегда на шаг впереди.

Василиса аккуратно сложила в папочку документы и запустила на компьютере какую-то громадную таблицу. Её пальцы пробежались по клавиатуре, а зрачки задвигались по строчкам.

Я молчал, чтобы не мешать. Буквально через полминуты Василиса сказала:

— Бинго.

— Нашла? — осторожно уточнил я.

— Думаю, что да. Есть всего один человек с таким именем — Горин Ермолай Игнатович. Год рождения не указан. Был прописан с начала ведения архива в 1949 году. Снят с учёта в 1996 году.

— А по какому адресу? — спросил я. — Может быть, мы что-то поищем в его доме, если там никто не живёт?

— Погоди, пытаюсь сообразить…. Переулок Чапаева, но дома такого нет.

— Чапаева — это за улицей Желанной, — рассуждал я. — Считай, что на выселках. Там есть дом, брошенный.

— Это не он, — отрицательно помотала головой Василиса.

— Точно?

— Точно. Я вспомнила. Тот дом, что указан в прописке, сгорел ещё в девяносто девятом, то есть к тому моменту, когда там никто не жил. Я же сама архивные документы по тому пожару в порядок приводила. Поэтому искать негде. Да и что ты там хотел найти? Записку с пометкой, куда он уехал?

— А что ты предлагаешь?

— Вадим, я полицейский. Проведу обычную проверку. Располагайся, налей себе кофейку, подожди.

Кофе у них с участковой Беккер был только растворимый и я решил его не трогать.

А Василиса снова погрузилась в компьютер. Свет экрана отражался в её глазах, превращая их в два маленьких окна в цифровой мир, где всё имеет паспортные данные, имена, даты и адреса. В цифровом мире всё оставляет след, а люди не исчезают просто так, потому что каждая история превращается в строчку файла базы данных.