— Про кого? Как зовут?

— Этого я как раз и не знаю… Местный кузнец. Жил в поселке, когда последний процветал. Борода, широкоплечий, физически сильный, не общительный. Дети его любили. Ну, мне так описали, а кто, как зовут, куда делся — не знаю.

Дядя Толя приподнял брови и в задумчивости провёл рукой по волосам на затылке. Это был жест, показывающий, что он пытается пробудить давно забытые воспоминания. Углубляясь мысленно в прошлое, словно ныряя в прозрачную реку времени, чтобы отыскать там важные образы и события. — Ты, наверное, про Ермолая, — сказал он наконец.

— Возможно. А что за Ермолай? — осторожно уточнил я.

— Он крепкий мужчина, — продолжал дядя Толя. — Борода — седина с чёрным, сколько себя помню, с детства и до взрослого… Он не менялся, не старел. Что при отце моём был кузнец, что при мне. Где кузню держал — не знаю, жил где — тоже не подскажу, держался особняком, отдельно ото всех. Зато общие праздники любил — скупал полсельмага, особенно конфеты, детишек угощал. Денег у него всегда было немеряно, даже удивительно. Они сами ему в руки шли, хотя жадным его не назвать. На праздниках иногда, смеху ради, силой с поселковыми мерился.

Дядя Толя ностальгически улыбнулся.

— Ну, это, конечно, глупость — с кузнецом силой меряться, — сказал он. — Он мог подкову винтом согнуть и не вспотеть, такая сила в руках. Никто не мог с ним сравниться. Он на спор телегу, полную зерна, отрывал от земли полностью и пятьдесят шагов проносил.

Я слушал.

— Его мужики побаивались, — продолжил дядя Толя. — И в то же время уважали.

— А жена, дети у него были? — спросил я.

— Не было никого. Бобыль.

«Бобыль». Одинокий человек. Для двоедушника ситуация распространённая, а каково с Горынычем жить — даже не представляю.

— Дядя Толя, а куда он делся? Умер?

Дядя Толя снова запустил руку в шевелюру.

— Нет, не умирал, такое уж точно запомнилось бы. Однако конкретного момента или ситуации, после которых он вдруг исчез навсегда, в памяти моей не сохранилось, — сказал он медленно. — Но когда закрыли клуб, завод остановился, и жители начали разъезжаться, вместе с ними и он пропал. Может, ему тоже тоскливо стало, перебрался куда, где жизнь повеселее.

Люди уезжают, это нормально.

— Имя — Ермолай? А фамилия?

Дядя Толя пожал плечами. Этот жест означал: «Никогда об этом не думал».

Я попрощался, вышел на улицу. Небо было покрыто облаками, из которых лениво падал снег. Я направился в сторону опорника и набрал Василису.

— Доброе утро. Выйдешь? Поговорим про нашего отечественного дракона?

— Заходи, Беккер сегодня нет.