— Прощупывает территорию, — ответил я, не сводя глаз с периметра. — Это как эхолот в море, только магический. Мы должны убедиться, что в здании или в кустах не сидит что-то, что захочет нас сожрать. Расслабься.

— Расслабься⁈ — негодующе воскликнул Руслан. Он, очевидно, намеревался добавить что-то ещё, но не успел.

Мир имеет дурную привычку, преподносить сюрпризы именно тогда, когда кажется, что ситуация под контролем. Закон Мёрфи гласит примерно следующее: если что-то способно пойти не так, оно обязательно пойдёт именно в самый неподходящий момент.

Слева от нас густые заросли шиповника и какого-то ещё одичавшего декоративного кустарника затрещали, раздвигаясь с громким треском ломающихся веток.

Это было стремительно и не зрелищно. Никакой голливудской красоты спецэффектов. Оттуда вылетел сгусток гнили, ярости и лохмотьев, налетел на нас с Русланом, как медведь-шатун на зазевавшихся туристов.

Заложный покойник.

Я едва успел разглядеть существо из мира Навь, как невероятно мощная, холодная рука резко врезалась мне в грудь и плечо. Удар был такой силы, что меня швырнуло в воздух. Я пролетел несколько метров, чувствуя себя тряпичной куклой, испытав полное бессилие и панику. Рухнул в грязный снег, больно ударившись о землю.

Мир закружился, однако я сумел быстро сориентироваться.

Я перекатился кубарем, используя инерцию, чтобы тут же вскочить на ноги. Молодое тело, плюс инстинкты — сделали своё дело.

Подняв голову, увидел Руслана.

Парню повезло меньше. Или больше, смотря как посмотреть. Мертвец — существо с серой, пергаментной кожей и поблескивающими глазами, одетый в грязные лохмотья — сбил его с ног.

— Руслан! — крикнул я, но помощь ему уже не требовалась.

Страх — лучший катализатор. Там, где человек закричал бы и закрылся руками, в двоедушнике-оборотне сработал зверь.

А зверь всегда знает, что делать.

Воздух вокруг Руслана пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом, и в следующую секунду человека не стало.

На его месте, под тяжестью мертвеца, извивался здоровенный мощный барсук. Барсук упал на спину, нежить — на него.

Заложный мертвец, движимый нечеловеческим голодом, попытался впиться зубами в шею или грудь жертвы.

Я поморщился, ожидая крика боли и хруста, однако забыл, что природа очень неплохо вооружила и защитила барсука. У барсука шкура толстая, жёсткая, а подшёрсток такой плотный, что прокусить его — всё равно, что пытаться прожевать валенок. К тому же кожа на звере сидела свободно, как одежда на вырост. Чудо эволюции.

Руслан-барсук, конечно же — взвыл, но в большей степени от испуга, чем от боли.