Минуту назад это был новенький, сияющий хромом прибор. Гордость китайской промышленности. А теперь на полу валялся кусок рыхлого, гнилого железа.

Металл проржавел насквозь, был изъеден бурыми язвами коррозии, и поверх них — плесенью, словно он пролежал во влажной земле много лет. Хром облез струпьями, обнажив чёрное, мёртвое нутро. Ручка растрескалась и потеряла блеск.

Агафья подняла на меня глаза.

Мы обменялись понимающим взглядом и сохранили молчание, как сообщники, которые вместе спрятали труп шерифа и никому об этом не расскажут.

Знахарка ловко и бесшумно подхватила чайник и с ловкостью баскетболиста NBA перекинула изувеченное изделие в мусорное ведро.

* * *

Дух Нового года витал в воздухе, как невидимый дирижёр, руководивший хором праздничных ароматов. Запах мандаринов, хвои, докторской колбасы, сочетающийся с лёгкими нотками перегара.

Тридцать первое декабря — это магия сама по себе. День, когда каждому хочется поймать за хвост удачу и заглянуть в глаза грядущему. Когда огоньки на ёлках отражаются в глазах искрами надежды и радости. Звуки ножей по доскам, раздающиеся с кухонь, становятся частью общей симфонии. Каждый вздох, полный предвкушения подарков и перемен, вплетён в ткань всеобщего восторга. Шум салюта, смех детей… Именно в этой музыке рождается — Новый год.

Сегодня колдухинцы собрались около новенького ДК «Октябрь», где была выстроена внешняя сцена-настил.

Снег искрился под ярким солнышком, а на сцене уже располагалась, настраивая аппаратуру, группа «Амбар-Драйв».

Они были в костюмах, но не пошли по стандартному пути. Было ли дело в том, что сейчас канун Нового года или это влияние дядя Толи, а может, от Мегалита надуло, но…

Будто сошли со страниц книги сказок.

Борис «Фазан» поигрывал колотушками, он был одет в костюм, стилизованный под кольчугу, колечки которой позвякивали в такт движениям. Он был Богатырём, олицетворением отваги, силы, чистоты, нравственности, связи с землёй.

Виктор, лидер и гитарист, был облачён в серую волчью шкуру — искусственную, конечно, но очень недурно сделанную. Но он изображал не оборотней-волколаков в целом, а Серого Волка, друга Ивана-Царевича. Что интересно, тот волк тоже был оборотнем, но личностью исключительно геройской и положительной.

Солистка Марина была в зелёном платье Царевны-лягушки с короткой шубкой в тон, а за синтезатором, сгорбившись, как старый пень, колдовал Глеб. Его костюм лешего был настолько хорош, что настоящий Леший, Михаил Анатольевич, стоявший в толпе, неодобрительно качал головой, словно видел карикатуру на самого себя.