На пульте сидел, по-дурацки улыбаясь, в торчащем во все стороны парике и костюме, стилизованном под крестьянскую рубаху — Влад, который был облачён в Иванушку-дурачка.

— Как настроение, народ⁈ — голос конферансье заставил морозный воздух дрожать.

Конферансье, само собой, был Анатолий Степанович, наш дядя Толя, и в этой роли он сиял как новенький царский золотой червонец.

Его внешний вид поражал воображение: идеально сидевший смокинг выглядел так, будто сам Анатолий Степанович сошёл с глянцевой страницы журнала моды. В нём совершенно нельзя было узнать вчерашнего пьяницу-философа. Теперь перед нами стоял элегантный человек, уровня ведущих канала ТНТ, который решил подработать в Колдухине. Он был великолепен.

Я скользнул взглядом по толпе. Здесь были все. Люди и нелюди.

Вон стоит настоящий Леший, дядя Миша, в кои-то веки выбравшийся со своего Пескосклада. Ну, вот, и пары лет не понадобилось, не так ли? Он был гладко выбрит, что делало его похожим на старого директора школы, а не сторожа. Под руку он держал Ядвигу Дорофеевну.

Ведьма, чья внешность и ранее поражала оригинальностью и яркостью, теперь предстала с изящной короткой стрижкой, которую она сочетала с благородством осанки. Её шею украшал шелковистый палантин, расшитый утончённым леопардовым узором, удивительным образом избежавший пошлой вульгарности. Алое праздничное платье притягивало взгляды, а чтобы не замёрзнуть, поверх платья была накинута чёрная кожаная рокерская куртка.

Рядом переминался с ноги на ногу Руслан. Мой подопечный, который наконец-то свыкся с ролью барсука, хотя и продолжал постоянно ворчать. Он кутался в лёгкую куртку, нервно оглядываясь, словно ждал, что из-за угла выпрыгнет мертвяк.

Чуть поодаль, с достоинством, которому бы позавидовали английские лорды, стоял Кузьма. Домовой без дома, нашедший приют в моём, он смотрел на праздник с тем снисходительным умилением, с каким бессмертные смотрят на возню котят. При этом на нём был классический костюм и кашемировое пальто.

Рядом кучковались кикиморы: Тамара со своим семейством. Мать-кикимора имела вид благообразный и спокойный, а её дочери время от времени покидали её орбиту, чтобы пообщаться со сверстниками.

Баба Маша, Котляров, Хан, библиотекарь Платон Аркадьевич, бирюк Осоедов — весь этот странный, лоскутный мир Колдухина собрался здесь, чтобы встретить Новый год. Буквально все жители посёлка, от мала до велика были здесь.

— А теперь, — дядя Толя сделал эффектную паузу, — Слово предоставляется человеку, без которого не было бы этого праздника.

Взгляд дяди Толи скользнул по мне. Старый пройдоха прекрасно понимал, кто именно дёргает за невидимые нитки, однако, скорчив на долю секунды гримасу сожаления, произнёс вовсе не моё имя. И это было правильно, потому что я предпочитаю оставаться в тени, как истинный Водяной, которого никто и никогда не увидит на поверхности пруда.