— Раиса Захаровна постаралась, — улыбнулся дядя Толя, проводя рукой по затылку с гордостью мужчины, обнаружившего, что он всё-таки может хорошо выглядеть. — Она какая-то другая стала в последнее время. Говорит, суставы перестали ныть. Теперь всё время какие-то видео в интернете смотрит, про моду, про стрижки. Говорит, всех вас как людей подстригу. Хватит ходить как унылые крепостные. Так и говорит: «Я вам тут устрою культурную революцию».

Я припомнил Раису Захаровну — немолодую, седую, грузную, с вечно больными руками, которая десятилетиями стригла колдухинцев в своём вагончике около дома. Переоборудованном в маленькую парикмахерскую, где на стенах висели грустнеющие год от года выцветшие фотографии модников восьмидесятых годов.

И здесь в ней начались изменения, глубинные. Суставы, интернет, новые идеи, желание что-то изменить.

В Колдухине последнее время на косвенном, на мелочах — стало много такого «вдруг».

— Вадим! — Виктор вынырнул из-за стойки со звуковым пультом. — Не смотри на его голову, лучше пусть он скажет, что вытворил.

— А что он вытворил? — осторожно спросил я. Это фраза вызывала тревогу. Это же Колдухин. Дядя Толя — алкоголик с многолетним стажем, мало ли, что он выкинул.

Дядя Толя радостно замахал пачкой бумаг — распечаток, исписанных его размашистым почерком.

— Да! Ты ж не знаешь! Вадимчик, я горю! — глаза его вспыхнули, как у религиозного человека, который завтра едет по святым для его религии местам. — Arctic Monkeys! Слышал про Arctic Monkeys?

Я неопределённо кивнул. Вообще музыка, меня не особенно интересовала. Что-то такое слышал, причём от него же. В любом случае, я не понимал, как они могут повлиять на ДК «Октябрь» в посёлке Колдухин.

— Гаражный рок! — дядя Толя чуть не пел. — Это британская инди-группа и они тоже начинали в гараже! А мы где? В бывшем складе! Это практически то же самое! Арктик Манки — это гаражный рок, как и мы, понимаешь?

Я пока не мог ухватить, к чему он клонит.

Дядя Толя протянул мне потрёпанные распечатки, удерживаемые здоровенной красной скрепкой. Я видел английский текст, пропущенный через автопереводчик. Однако ниже шли рукописные, довольно уверенные попытки превратить автоперевод в стихи, положенные на ту же музыку. То есть — адаптация.

— Но дело не в самих по себе текстах. Вадим, тут такое дело… Не знаю, что на меня нашло, но я написал их агенту, — дядя Толя говорил быстро, его эмоции обгоняли слова. — С ноутбука Витькиного. У нас два ноутбука, знаешь же? Один для бухгалтерии, второй для музыки. Так вот, я и нашёл официальный адрес, потом написал, перевёл, отправил. Думал, ерунда какая, кому я нужен, кому есть до нас дело? Ну, где мы и где ихний Лондон? Написал, как есть: мы группа из провинции, поём в помещении бывшего склада, на голом энтузиазме. И знаешь что?