Лицо охранника пошло красными пятнами.

— Мы никогда не вымрем, — буркнул он, но рука его невольно потянулась к дверной ручке, чтобы захлопнуть дверь. — Я сейчас полицию вызову.

— В связи с чем? — спросил я, одаривая собеседника своей самой миролюбивой улыбкой. — Просто стою себе на тёмной улице туристического района, болтаю ни о чём с хорошим человеком. Да, именно с Вами. Ну, а монетка… Раз уж приглянулась, возьмите её себе. Я Вам её дарю. Берите смело, пусть приносит удачу.

Я видел, как его ломает. Это как предложить вампиру стакан крови.

— Я не возьму монету, — выдавил он с досадой, похожей на зубную боль. — И не пущу Вас к кладам. Вы наверняка вор.

— Я не вор, — сказал я твёрдо, поднимаясь. Голос мой стал серьёзным. — Мне не нужны Ваши клады, ни один из них. Мне нет никакого дела до чужого золота. Клянусь Навью, я не затаил зла и не хочу причинить вред ни вверенным Вам ценностям, ни Вам лично. Я просто хочу поговорить.

Слова «клянусь Навью» повисли в воздухе как нечто весомое. В мире двоедушников такими выражениями не разбрасываются. Но я был уверен в себе и своей клятве.

Охранник выдохнул. Плечи его опустились.

— Клянётесь? Я заберу монету? — спросил он с детской надеждой. — Мы поговорим, и Вы уйдёте?

— Мы не плохие, — вмешалась Василиса. Её голос звучал мягко, успокаивающе. — И Вадим не плохой, хотя временами ведёт себя как болван. Простите, что мы Вас напугали. Я Василиса. А Вас как зовут?

Охранник, словно боясь, что монета исчезнет, быстрым, скользящим движением пригнулся, цапнул монетку с асфальта и мгновенно спрятал в карман. Лицо его тут же разгладилось, приобрело выражение блаженного покоя. Он получил своё сокровище. Маленькую частичку личного богатства.

— Меня Илья зовут, — сказал он, похлопывая по карману. — А раньше Искрен звали. Но после отмены крепостного права меня Ильёй записали, так и живу. Паспорта меняю, а имя оставляю.

— Вы долго живёте в Сочи? — спросила Василиса.

— Почитай, с Олимпиады, — охотно отозвался Илья. Теперь, когда сделка состоялась, он был рад поболтать. Одиночество сторожа кладов — страшная вещь. — Но не с этой, а с прошлой, восьмидесятого года. Мне тогда дали добровольно-принудительно путёвку от казначейства, где я работал и отправили сюда. Тогда многих разогнали из Москвы. Я впервые оказался на море и… я влюбился в море, в город, в горы. Сочи, он тогда, знаете, другим был. Меньше, уютнее. Теплее, что ли. Не климатом теплее, а душой. Я сменил крохотную однокомнатную квартирку на старом Арбате в Москве на маленькую «двушку» на улице Навагинской. Коллеги сказали, что я идиот, уезжать из Москвы. А я вот взял и переехал. Здесь спокойнее и экология хорошая. Так в той квартире и живу. Хотя, по правде сказать, я больше на работе живу.