— Не надо! — замахал руками дьяк. Чертежей он боялся больше, чем бесов. — Верю. Главное — чтобы бунта не было. И чтобы доход был.

— Бунта не будет. Сытые люди не бунтуют.

— Это верно… — он успокоился. — Ну, показывай дальше. Что там у вас еще?

Мы вышли наружу.

Я провел его по слободе.

Это была экскурсия не для него. Это была экскурсия для меня самого. Я смотрел и видел, что мы сделали за эти полгода.

Вот новые дома. Не землянки, а срубы. Светлые, высокие. С печами, сложенными по моей схеме (с нормальным дымоходом и тягой).

Вот кузница. Она выросла вдвое. Теперь там работали три горна. Игнат командовал целой артелью. Они ковали не только гвозди. Они ковали инструменты, детали для мельницы, оси для телег. Металл мы покупали у купцов, которые, почуяв выгоду, потянулись к нам караванами, несмотря на слухи о «проклятом месте».

Вот склады. Забитые зерном (мы выменяли его на доски и инструменты), рыбой, шкурами.

Вот школа.

Да, школа.

Обычная изба, где Егорка учил детей грамоте и счету.

Это была моя главная инвестиция.

Я завел дьяка внутрь.

Два десятка чумазых пацанов и девчонок сидели на лавках и скрипели грифелями по бересте.

— Аз, Буки, Веди… — тянули они хором.

Егорка, возмужавший, с пробивающимися усами, ходил между рядами. Увидев нас, он поклонился.

— Учение книжное? — удивился Вяземский. — Зачем холопам грамота?

— Чтобы они могли чертеж прочитать, — ответил я. — Чтобы могли накладную проверить и не дать себя обмануть. Мне нужны не холопы, Афанасий Петрович. Мне нужны специалисты.

Дьяк покачал головой.

— Опасно это, Мирон. Умный мужик — беда для барина.

— У нас нет барина, — сказал я жестко. — У нас слобода вольная. И люди здесь вольные. Они работают не из-под палки, а за долю.

Это была революция. Тихая, экономическая революция в отдельно взятом лесу. Я вводил капитализм и хозрасчет. И это работало лучше, чем кнут.

Мы закончили обход у дома Серапиона.

Десятник (теперь — начальник стражи слободы) встретил нас на крыльце. Он был при полном параде, в кольчуге, начищенной до блеска.

— В округе тихо, — доложил он дьяку, глядя на того сверху вниз. — Разбойников разогнали. Остатки банды Авинова выловили и передали вашим людям в крепость. Дороги безопасны.

Вяземский кивнул. Сила Серапиона ему нравилась. Порядок он уважал.

— Добро. Бутурлина-то, супостата, в Столице пытали. Признался во всем. И про Литву, и про заговор. Казнили его.

Я почувствовал облегчение. Последняя ниточка, связывавшая нас с прошлым, оборвалась.

— Значит, война окончена? — спросил я.

— Окончена, — дьяк вздохнул. — Теперь мирная жизнь. Налоги, отчеты… Скука.