Его лицо исказилось в маске ужаса, который был быстрее мысли.

— ЛОЖИСЬ!!! — заорал он нечеловеческим голосом, срывая связки. — БОМБА!!!

Он бросился на землю, плашмя, прямо в грязь, закрывая голову руками.

Гвардейцы замерли. Рефлексы у них были отточены на «к бою», а не на «в укрытие». Они начали поворачиваться к склону, поднимая щиты.

Они опоздали.

Огонь нырнул в черное отверстие в дерне.

БА-БАХ!!!

Мир исчез.

Остался только звук.

Он был таким плотным, что ударил меня в грудь, как молот кузнеца. Земля подо мной подпрыгнула, выбив воздух из легких. С ели посыпалась хвоя и сухие ветки.

Я не зажмурился. Я смотрел.

Я видел, как склон оврага взорвался изнутри.

Дерн, глина, камни и маскировочный мох взлетели в воздух черным фонтаном.

А из центра этого фонтана вырвался сноп огня и серого дыма.

Наша «адская труба», наш самодельный дробовик калибра «апокалипсис», выплюнул свою начинку.

Три килограмма пороха выбросили два килограмма железа.

Рубленые гвозди, ржавые гайки, куски цепей, свинцовая картечь — всё это превратилось в горизонтальный дождь смерти. Веер разлета был идеальным.

Я видел, как этот веер ударил в толпу.

Это было похоже на то, как невидимая гигантская рука смахнула шахматные фигуры с доски.

Людей, стоящих плотной группой у камня, просто сдуло.

Их отбросило назад, к противоположной стене оврага. Щиты разлетались в щепки. Кольчуги рвались, как гнилая мешковина.

В воздухе повисло красное облако. Густое, влажное.

Лошади, стоявшие за спинами людей, приняли часть удара на себя. Животные взвились на дыбы, падая на спины, круша копытами тех, кто еще шевелился.

А потом пришла тишина.

На долю секунды. Ватная, звенящая тишина контузии.

И следом — крик.

Это был не один голос. Это был хор. Вопль боли, ужаса и агонии, который, казалось, разорвет барабанные перепонки.

— РАБОТАЕМ!!! — заорал Серапион с левого склона.

Я увидел, как из кустов, словно шершни, вылетели стрелы.

Свист. Удар. Свист. Удар.

Охотники били в тех, кто остался на ногах. В тех, кто был в хвосте колонны (человек пять-шесть) и не попал в сектор поражения взрыва.

Эти всадники были в панике. Их кони бесились, не слушаясь поводьев. Дым от взрыва застилал глаза.

— Назад! — орал кто-то из них. — В ловушке! Уходим!

Они начали разворачивать коней, толкаясь, давя друг друга в узком проходе. Они рванули к выходу, к спасительному повороту.

Я перевел взгляд на «пробку».

Там, на склоне, стояла та самая сухая ель.

— Давай, Егор… — прошептал я пересохшими губами. — Не подведи…

Я увидел, как натянулся канат, привязанный к верхушке.

Дерево дрогнуло. Его крона качнулась.