Ствол, подпиленный с обратной стороны, хрустнул. Звук был сухим и страшным, как выстрел.

Ель начала падать. Медленно, величаво набирая скорость.

Всадники внизу увидели падающую тень. Они натянули поводья, пытаясь остановить коней, но инерция несла их вперед.

БУМ!

Дерево рухнуло поперек дороги, подняв тучу брызг и грязи. Его ветки переплелись, создав колючую баррикаду высотой в два человеческих роста.

Путь назад был отрезан.

Западня захлопнулась с лязгом стального капкана.

Внизу творился ад Данте.

Дым от черного пороха смешался с туманом, превратив овраг в серую муть, в которой метались тени.

Раненые лошади бились в агонии, ломая ноги себе и людям.

Оставшиеся в живых гвардейцы (те, кто был в хвосте) спешились. Они поняли, что на конях здесь смерть. Они сбились в кучу у завала, прикрываясь щитами, и начали стрелять из арбалетов вверх, по кустам, вслепую.

Болт с визгом ударил в ствол моей ели, осыпав меня корой.

— Игнат, сиди тихо! — крикнул я кузнецу, который пытался выглянуть.

— Господи Иисусе… — бормотал Игнат, крестясь. — Господи, что мы наделали… Там же мясо…

— Это не мясо, — сказал я жестко, хотя меня самого мутило. — Это враг.

Я вынул из-за пояса пистоль. Проверил полку. Порох сухой. Колесцовый механизм взведен.

— Пошли.

— Куда⁈ Там стреляют!

— Надо проверить Авинова. Труба била в центр. Он был там.

— Ты спятил, инженер!

— Я должен знать!

Я начал спускаться, скользя по мокрой траве. Игнат, выругавшись, пополз за мной, сжимая топор.

Снизу бой выглядел иначе. Грязнее. Страшнее.

Запах.

Пахло серой, горелым мясом, содержимым конских желудков и железом. Кровь пахнет железом.

Я спрыгнул на дорогу, прячась за тушу убитой лошади.

Стрельба стихла. Серапион и его лучники подавили сопротивление у завала. Те, кто пытался отстреливаться, теперь лежали, утыканные стрелами, как ежи.

Я выглянул из-за укрытия.

Эпицентр взрыва был похож на бойню.

Земля выгорела до черноты. Камень, на котором стоял сундук, был забрызган красным. Сам сундук валялся перевернутым, крышка сорвана с петель. Бумаги — бесценный архив — были втоптаны в грязь, смешаны с кровью и ошметками плоти.

Я перешагнул через труп охранника. У него не было лица — картечь снесла всё.

Я искал Авинова.

Вон он.

Наместник лежал у самого подножия валуна.

Он был жив.

Его спасла реакция и «живой щит». Когда он крикнул «Ложись!», он упал первым. Охрана, стоявшая вокруг, приняла основной удар шрапнели на себя. Их тела превратились в решето, но они закрыли господина от прямого попадания.

Авинов шевелился.

Он пытался встать.

Он был страшен. Шлема нет. Голова — сплошная кровавая маска (видимо, посекло камнями или осколками щитов). Левая рука висела на лоскуте кожи — перебита в плече. Ноги целы.