Когда вернулись, занялась изготовлением настоя, попутно в подробностях объясняя Таору что, да как. Он оказался внимательным слушателем, и я вслух опрометчиво отметила, что он мог бы стать хорошей травницей. «Ага, щас!» — ответил злой Волк, тут же приметивший, что некоторые селянки совсем обнаглели. На полпути к кровати нас прервал Дрей.

Настроение тут же испортилось. В потухших глазах высшего Волка уже не светилась и толика надежды, на все вопросы он отвечал односложно, даже настой выпил, не поморщившись. Думаю, если бы я налила в кружку чистого яда, Дрей был бы только рад, что его мучения, наконец, закончатся. По его короткому диалогу с Таором я поняла, что болезнь разрастается: заболевших и потерявших нюх становится все больше. Беспокойство из-за хвори прибавилось к нарастающему внутри меня напряжению, которое я старалась игнорировать. Напряжение состояло из двух слов: «Последний день».

Последний… Какое ужасное, беспросветное слово. От него так и веет безнадежностью, горечью соленых слез и сырой болотной тоской. А если я — не хочу?

Я не могла не думать, что завтра предстояло уходить. Одна эта мысль отравляла день, как кусочек гнильцы, упавший в чистую воду. Но Таор об этом не заговаривал. Я кусала губы и молчала тоже, стараясь находиться около него как можно больше, пытаясь впрок запастись прикосновениями. Про себя решила: если он так ничего и не скажет, спрошу его утром. Я даже знала, с чего начну.

«Ты бы хотел… еще один день?» — вот так.

А время больше не шло — оно летело. Кажется, я только успела моргнуть, как солнце, едва встав, начало клониться к западу.

«Ты бы хотел ещё?» — гадая, я смотрела на Таора, пока он с аппетитом жевал тушеное мясо.

Что самое ужасное он может ответить?

«Не нужно, Аса». Это даже хуже, чем «нет». «Не нужно» — значит «не нужна».

А что самое прекрасное?

«Не только день». О большем я не смела и думать.

— На, — Таор отвлек меня от мыслей, протягивая на ложке щедрый кусок мяса из своей тарелки. — Глазами так и ешь. А говорила, что не хочешь.

Покорно приняла и принялась пережевывать сочный кусочек. Таор поглядывал на меня с усмешкой, от которой на его щеках опять появлялись, тревожащие мое сердце, ямочки.

— Мне нравится твой аппетит. Что скажешь, если… — начал Таор вопрос, когда вдруг бросил ложку, резко вскочил и скрылся за дверью.

«Кто-то пришел», — быстро поняла, когда услышала мужские голоса. Сначала мне показалось, что пришел Дрей, я хотела спросить его о здоровье. Поспешно выглянула в окно, но увидела не Дрея: напротив Таора стоял Тиром.

Выглядел он неважно: под глазами краснели кровоподтеки, нос опух. Сонливость мгновенно слетела с ресниц, сердце тревожно заколотилось. Я поспешно выбежала на крыльцо, ужасно боясь, что эти двое снова начнут драться.