Но они просто разговаривали, стоя друг перед другом. Тиром на мгновение глянул на меня, и снова уставился на Таора, широкая спина которого всем видом выражала подозрительное недоверие. Я прислушалась к разговору.

— … уходить ей надо, — Тиром говорил хмуро. — Втихую собрались… Решили, что она болезнь принесла, выгнать хотят. Оставишь — вытащат. Сам знаешь, как можно.

— А не брешешь ли ты, сосунок? — голос Таора прозвучал агрессивно.

— Сдался ты… Меня они позвали, — Тиром ответил в том же тоне. — Все знают, что я в очереди на твое горло.

— Чего не пошел?

— За тобой бы первым пошел, а будут рвать, присоединюсь! Она — не виновата, не дам… — Тиром опять посмотрел за плечо Таора прямо на меня. Мы встретились глазами, и я увидела боль. Внутри остро кольнуло.

— Это Я не дам, — язвительно уточнил Таор, но его голос посерьезнел. — Сколько?

Тиром перевел взгляд на Таора.

— Прицениваешься? Тебе не одолеть, лютый. Десяток. Бешеного твоего уже в сторону увели, можешь не звать, не успеет.

Предчувствие беды, которая вот-вот случится, настигало, окутывая тяжелым липким страхом, смешанным с недоверием. Я читала по спине Таора сомнения, и надеялась, что Таор сейчас фыркнет, отправит гостя с его новостями в дальнее эротическое путешествие, а мне скажет, что это ерунда, ложь, провокация. Но он все не фыркал, стоял камнем, мрачнее на глазах.

Помедлив несколько секунд, Тиром показал зубы.

— Долго будешь в дерево играть? Прямо сейчас идут!

На это заявление я фыркнула, но тут же осеклась. Таор повернулся ко мне: его лицо и голос были серьезны, без намека на усмешку.

— Аса, быстро, — отрывисто проговорил. — Бери вещи. Уходим сейчас.

Не ожидав, захлопала глазами.

— Брать… все? Куда уходим?

Не объясняя, Таор рявкнул, на глазах перевоплощаясь в самого злого Волка:

— ВСЕ! ЖИВО В БОТИНКИ!

* * *

Солнце глядело сверху весело. Проникая через зеленые кроны, свет пятнашками ложился на траву, по которой прыгали волчьи лапы и мужские ступни. Мы стремительно бежали. Мне все казалось, что это шутка, может быть даже сон. Знать, что за нами гонятся десяток обезумевших Волков — легко, но осознать, не видя их — сложно.

«Сейчас… Таор скажет, что мы оторвались, что они передумали… Мы переждем и вернемся домой», — ждала я. Но он не говорил, а уверенно бежал. Пришлось заговорить.

— Почему⁈ — голос срывался, потому что я тряслась на волке Тирома, пока мужчины бежали рядом. — Почему они решили, что это я?

Я что есть сил цеплялась за густую бурую шерсть, удерживаясь на ходящей вверх-вниз спине зверя.

— Ты пришла, и болезнь пришла, — на бегу ответил Тиром, Таор молчал. — Все заболели, кто к тебе подходил.