Ответ испугал и возмутил. Я припомнила свои рассуждения и ответ Таора.

— Это может быть и вода! Зверь, птица!

— Их не интересует. Появилась ты.

— А Таор⁈ Мы с ним живем в одном доме! Он не заболел!

— Его не считали.

— Как его можно не считать⁈

На это никто не ответил. Я с отчаянием поняла, что никто не считает здоровых. Все считают больных.

— Мы… к старейшинам? — спросила с надеждой. Предчувствие было нехорошим.

— Нет, — бросил уже Таор. Я поймала его взгляд на мгновение. — Ты едешь домой.

Новое потрясение прилетело как камень по виску.

«Домой — это ТУДА домой? Не к нему⁈»

— Уже⁈ Но как же⁈. — несчастно вопросила.

«Как же Дрей, как же настой, как же еще один день? Как же лечение, как же приказ старейшин, как же синяя хворь, как же… мы? Я не успела спросить, хочет ли он еще день! Почему я должна уходить? Неужели с ними не поговорить, не убедить, не успокоить, не воззвать к разуму?»

Будто читая мои мысли, Таор на бегу отрицательно покачал головой. Он не произнес ни слова, но я поняла, что он хотел сказать. Никакие разговоры сейчас не остановят обезумевших после потери нюха. Им нужен виноватый, нужен тот, на ком сорвать боль и злобу. Они выбрали меня.

Деревья прыгали перед глазами. Со мной разговаривать перестали, мужчины переговаривались друг с другом односложно.

— Все без носа?

— Нет.

— Паскуды!

На лице Таора отчетливо проявился волчий оскал. Он оглянулся.

— Близко, — бросил.

«Они?» — я не встревала.

— Уведу? — Тиром мотнул головой в сторону.

— Да. Аса, платье!

Волки резко остановились, и Таор стащил меня со спины зверя. Не сразу поняв, какое платье от меня хотят, я потянулась к своему узелку.

— Свое платье снимай! — быстро пояснил Таор.

Отвернувшись, Тиром уже стаскивал свою одежду. Он кинул нам свою рубаху. Та тряпкой легла на траву около моих ног.

Таор задрал подол платья, бесцеремонно сорвал его с меня. Резко, быстро. Застесняться я не успела. Освободив меня от платья, Таор тотчас бросил его Тирому, а на мою голову натянул его рубаху.

В нашу сторону обменом полетели мужские штаны.

— Живее. Он уведет часть на себя по следу, и запаху, — Таор говорил, быстро помогая мне вдеть руки в рукава. Плюхнувшись прямо на траву, я надела на себя мужские штаны, даже не снимая ботинок. — И платок.

Завязывая на голове платок, оглянулась на треск ткани и узрела Тирома, который с трудом натянул на свою грудную клетку. С платьем Тиром сочетался плохо. Как только он шевельнул рукой, ткань не выдержала — со стоном разошлась вдоль обоих боков. Сверкнув волосатыми ногами, Тиром прыгнул на своего бурого.

— Хорош я? — ухмыльнулся мне. Не дожидаясь ответа, гикнул и понесся в другую сторону.