Хмыкнув, я продолжила смотреть в потолок. Тот распался на очередную крупинку. Еще и это… Мама — или уже не мама — всегда твердила, что мое появление — чудо, что она встретила моего отца в лесу. С мечтательной улыбкой она говорила, что он стал в ее жизни случайным путником, а может просто лесным духом, явившимся к одинокой травнице, которая годами мечтала о дочери. Я всегда была не похожа на нее, думала, что пошла в отца. Может поэтому тянулась к лесу… Кто мои родители на самом деле? Не узнать теперь. Я вспомнила сон, в котором лежу одна в лесу. Как Таор будет иметь со мной дело, зная, что в боли его рода виновата Агла? Сейчас он уйдет и… все. Просто — все.

— Тебе, наверное, надо идти, — с трудом перевела на Таора взгляд, стараясь даже улыбнуться. — Не хочу заставлять тебя со мной сидеть. Иди, ты нужен своим.

Волк не пошевелился.

— Да, — произнес он. — Нужен. Тебе.

— Я — человек безродный, Таор… — голос я не удержала. Он дрогнул и сорвался в писк, как в пропасть улетел, не найти. — Теперь даже не знаю, чья я…

— Это просто. Ты — моя селянка, — спокойно ответил Таор. Так утвердительно говорят, что вода — мокрая, а огонь — горячий. — Даже не жди, что оставлю.

Потолок перестал распадаться. Я почувствовала, как у меня задрожали губы. Мужской палец незамедлительно погладил меня по щеке, провел по губам. Пара слезинок, не выдержав, выкатились из уголков глаз и потекли вниз, мокро залезая в ушные раковины. Таор смотрел на меня сверху серьезно.

— Нужно подождать немного. Обстановка в городе еще неспокойная. Думаю, хотя бы с неделю, и тогда…

— Что тогда? — безнадежно вопросила я.

— Верну тебя к себе домой.

Я не дрогнула даже от слова «верну». Даже от слова «домой» не дрогнула. Просто не поверила.

«Жалеет…» — поняла с горечью, и от этого стало еще больнее.

— Не надо меня жалеть! — выпалила я. — Я справлюсь. Давай начистоту. Рано или поздно ты отправишь меня обратно. Зачем я тебе? Серьезно, зачем? Я же… так, временно. Тебе нужна Волчица, не человек. Нечего ждать, Таор! Уходи прямо сейчас! Однажды ты все равно…

Таор долго выдохнул.

— Не смешивай. Я далек от жалости, — прервав меня, мужской голос стал суровее. — Мое желание с твоей матерью и болезнью никак не связано. Не думала, что я сам могу решить, кто мне нужен?

— Нет, — бросила я, потому что действительно не думала. — Кто тебе нужен — это же ясно… Понятно, как день.

Я все еще не ощущала почти ничего, кроме болезненной пустоты. Не хотелось ни кокетничать, ни улыбаться, хотелось выяснить уж разом все. С матушкой выяснилось, пусть уж и с Таором… Разом. Две боли сольются в одну, и одна, может, перебьет другую.