Усмехнувшись, Таор раскрыл передо мной только что жестоко умерщвленный пирожок. Собрав слюну, я наклонилась и старательно выпустила ее в пустое печеное брюхо. Процесс немного затянулся.

— Женщина… Ты понимаешь, что плевок должен быть резким, а не это вот? — Волк с сомнением следил, как я пыталась расстаться со слюной. Но у меня не очень получалось. Слюна не желала покидать рот, изо всех сил держась на нитке из самой себя.

— Я не привыкла плевать, — честно ответила, в итоге помогая себе пальцем. — Если плюну, есть вероятность, что попаду на тебя. Ты огорчишься, мне станет стыдно, я лучше так… плавненько.

— Плавненько… — повторил, хмыкнул и не наклоняясь совершил плевок, который был похож на меткий выстрел в пирожок. Если бы пирожок был жив, от такого попадания он бы еще раз умер.

Я с уважением посмотрела на Таора.

— Нужно набрать слюны побольше, сильно сжать зубы, а затем выдавливать слюну силой, с помощью языка. Быстро, одним выдохом за раз, — снисходительно пояснил, забивая пирожок еще и каменной крошкой. И ещё палкой подогнал что-то… из экскрементов.

— Потом попробую, — уклонилась, намереваясь не позориться при мастере плевков.

Широко замахнувшись, Таор ловко вбросил первый пирожок, а затем второй в приоткрытое окно одного из домов. «Дом Тирома», — поняла, ощущая как меня переполняет сладость от свершившегося мщения. Бок о бок мы пошли дальше.

— Я не родился с умением плевать. В детстве мы играли в игру, — заговорил Таор. — Называлась: «Гонка». Смысл простой: плюешь, и встаешь на то место, куда плюнул. Кто первый добрался до финиша, тот победил. Это на дальность. Вторая игра называлась «Прицел», тут уже размечали карту и плевали на точность. Попал на свободную территорию — она твоя. Знаешь, что я делал, чтобы выиграть в «Гонке» и «Прицеле»?

«Убил остальных?»

— Тренировался? — предположила.

— Еще как тренировался, — оживлённо подтвердил, сверкая глазами. — Для тренировки нужно много попыток, много слюны. Чтобы ее было больше, я клал на язык кислую ягоду. Потом неделю жрать ничего не мог, потому что сжег себе пол языка, но зато, — он поднял палец, — зато победил.

Сказав это, взрослый великородный Волк, который вырос выше меня на голову, так расправил плечи и выпятил грудь, что я поняла: те победы он и сейчас считает важнейшими в своей карьере.

Рассмеялась, думая об упрямом до скрежета зубов и точно драчливом черноволосом мальчишке, который бегал с кислючей ягодой на языке.

— Надо попробовать сыграть, — сказала вслух.

Резкий порыв ветра бросил в нос свежий запах приближающейся грозы. Таор потянул носом, глядя на небо. Тучи темно и опасно сгущались.