Конечно же, ее сиятельство не стала принимать меня в спальне — вместо этого выбрала помещение, которая оказалась чем-то средним между кабинетом, библиотекой и второй гостиной. В пользу первого говорили письменный стол и кресло у окна, в пользу второго — обилие книжных полок из темного дерева, наполненных фолиантами в золоченых обложках. Но и для встречи комната тоже годилась.

Даже если круглый столик и пару низких бархатных кресел не принесли сюда специально для моего визита. Вяземская заняла дальнее и устроилась так, чтобы тут же увидеть любого, кто переступит порог. То ли боялась чего-то, то ли давала понять, кто тут главный.

А может, просто рисовалась, отчаянно изображая ледяную и неприступную крепость. Даже одежду выбрала соответствующую: жемчужное ожерелье и узкое платье в пол из голубого шелка. Прямо Снежная Королева. Смотрелось эффектно, хоть я и предпочел бы видеть ее сиятельство в теплых тонах.

Ну, или вообще без всего.

— Доброго дня, милостивый сударь. — Вяземская повернулась ко мне — нарочито медленно, умудряясь при этом еще и слегка задрать подбородок. — Вы не предупреждали о визите. Не уверена, что нам стоит встречаться в моем доме. Кем бы ни был враг моей семьи — он наверняка не дремлет и следит за каждым нашим шагом.

На мгновение у меня даже мелькнула мысль как можно более ехидно поинтересоваться насчет участи так называемого жениха — раз уж ее сиятельство сама заговорила о врагах. Вяземская вполне могла знать и самом факте нашей дуэли с Грозиным, и об исходе поединка… Впрочем, могла и не знать — и в таком случае не следовало тревожить ее сверх меры.

Ей и так придется несладко.

— Я даже не уверен, что нам вообще стоило встречаться, сударыня, — вздохнул я. — Но так уж сложилось, и теперь мы с вами, кажется, в одной лодке. Так что позвольте преподнести вам небольшой подарок.

— Подарок? — пробормотала Вяземская. — Мне?..

— Именно так, ваше сиятельство. — Я достал из кармана самодельный нитсшест. — Вам приходилось видеть что-то подобное?

Когда я бросил поддельный птичий череп на обтянутые голубым шелком колени, Вяземская тихонько пискнула и дернулась так, что без видимого напряжения сдвинула с места тяжелое бархатное кресло и впечатала спинкой в полку. А потом подпрыгнула, забираясь на него с ногами, и принялась судорожно отряхиваться, будто по ее одежде только что пробежала мышь. Или змея, или какое-нибудь уродливое и ядовитое насекомое, которого ни в коем случае не стоило касаться. Такой страх попросту невозможно было бы подделать — нет, он оказался вполне искренним, хоть моя поделка уже и валялась на ковре в нескольких шагах.