Просто так, в воздух, не пытаясь кого-то выцеливать — но и этого оказалось достаточно. Грозин явно не готовил свое воинство сражаться с сильным и уж тем более вооруженным противником — и налетчики, как по команде, бросились наутек. Дед Федор уже успел изрядно помять одного, так что на ногах остались немногие. Двое удирали дальше по улице, а третий, прихрамывая, бежал к машине на той стороне дороги. Видимо, надеялся уехать или хотя бы укрыться в кабине. Не успел: я догнал его в два прыжка и ударил ногой в поясницу. Налетчик отлетел, высадил лбом стекло и с тихим стоном сполз вниз, размазывая по дверце кровь.
— Пошли прочь, шлимазлы! Еще раз тут увижу — убью всех до единого, слышите!!!
Уважаемый Соломон Рувимович всю драку благополучно отсиделся за стенами конторы, но теперь, похоже, решил-таки явить свой лик — и выскочил наружу, грозно потрясая кулаками. Но сражаться отважному финансисту было уже не с кем, и он тут же бросился ко мне.
— Хвала господу, вы здесь, друг мой! — Соломон Рувимович стиснул мою ладонь обеими руками. — Еще минута — и они добрались бы до моих мальчиков и…
— Ну… я же обещал, разве не так? — Я на всякий случай еще раз оглядел поле боя. — Думаю, эти люди вряд ли смогут вас побеспокоить — мы сдадим их городовым.
— Вы — человек слова. Вам можно доверять — и я тоже считаю своим долгом отплатить добром за добро… Мы непременно поможем! — Соломон Рувимович поправил сползшие на кончик носа очки. — Может, мои сыновья не так хороши, когда дело касается драки на кулаках, зато им многое известно о финансовых хитростях наших недругов. И если об этом узнают в полиции или в тайной канцелярии…
— Вы готовы… сдать его благородие барона? — усмехнулся я. — Если так — Грозиных ждут изрядные неприятности.
— Уж поверьте моему слову, Владимир Петрович. — Темные глаза под стеклами очков хищно блеснули. — С божьей помощью мы уничтожим наших врагов. И они еще пожалеют, что решили тронуть Соломона Левинзона!
— Не сомневаюсь. — Я поправил кобуру под курткой. — Как бы то ни было — я рад, что сегодня обошлось без лишней крови.
— И я тоже, друг мой, и я тоже… И вот еще что — возьмите! — Соломон Рувимович осторожно огляделся по сторонам, шагнул вперед и сунул мне в руку сложенный вчетверо листок бумаги. — Одна… одна особа просила передать вам.– И умоляю, ради бога — ничего не спрашивайте!
Глава 16
Я разгладил лежавший на столе листок и наверное уже в тысячный раз пробежался глазами по строчкам, которые успел выучить наизусть. Несколько фраз, мое имя, дата и время, написанные мелким убористым почерком. Явно наспех: буквы чуть дергались, будто норовили разбежаться. Зато каждая была выведена, как положено: с правильным нажимом и без единого подтека чернил или царапины, которые порой оставляет на бумаге даже самое мягкое перо.