— Я… я не могла поступить иначе. — Вяземская всхлипнула и совершенно не аристократично вытерла нос тыльной стороной ладони. — Вы не поймете.
— А вот здесь ваше сиятельство ошибается, — усмехнулся я. — Я вряд ли смогу оправдать подобные поступки — даже при всем желании. Но понять, пожалуй смогу. Особенно если вы потрудитесь назвать того, кто дал вам эту гадость… и по меньшей мере дважды.
— Никто! — Вяземская вцепилась в подлокотники кресла. — Можете казнить меня или…
— Нет-нет-нет. Так не пойдет, ваше сиятельство. — Я погрозил пальцем. — Давайте попробуем еще раз: вы скажете, кого так упорно покрываете — только теперь не будете врать. Может, я и не самый сообразительный из ваших друзей — зато непременно почувствую ложь. И все равно узнаю — так или иначе. — Я откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди. — В сущности, разница лишь в том, что чистосердечное признание пока еще может облегчить вашу участь — а заодно и участь тех, кто вам дорог.
Вяземская честно пыталась держаться. На мгновение даже показалось, что она справится — и просто велит вышвырнуть меня вон. На вполне законных основаниях: в конце концов, никаких доказательств у меня на самом деле не было. Только домыслы и умозаключения, и они наверняка не показались бы убедительными даже Дельвигу — не говоря уже о Геловани или прочих представителях титулованной знати, для которых слово какого-то там гимназиста не стоило ровным счетом ничего.
К счастью, мои слова, да еще и подкрепленные Талантом, оказались достаточно убедительными, а Вяземская — достаточно напуганной, чтобы поверить в отсутствие выбора. Она все-таки ответила: совсем тихо, шепотом. Я скорее прочитал по губам, чем услышал.
И едва не выругался. Но удивление продлилось не больше мгновения — зато потом все стало понятно и предельно ясно. Так, что я даже в очередной раз удивился, что не догадался сам. Картина открылась. Конечно, не целиком, но на этой ее части темных пятен больше не осталось.
Ни одного.
— Что вы будете делать? — тихо произнесла Вяземская, вытирая слезы. — Теперь, когда все стало… стало явным?
— Я подумаю. У меня достаточно времени решить вашу участь — но до тех пор молчите и делайте вид, будто этого разговора не было. — Я поднялся из кресла, шагнул к выходу — и уже у самой двери обернулся и закончил: — И, ваше сиятельство — прошу, не натворите глупостей. Если со мной что-нибудь случился — хоть самая крохотная неприятность — ваш род уничтожат.
Глава 34
— Еще чего-нибудь изволите? Может, котлеток принести? Свежие, прямо с пылу с жару, Семен только вот в обед налепил.