— Благодарю, Марфуша. — Я отодвинул опустевшую тарелку из-под борща. — Но куда мне столько обжорствовать? Кофейку бы — и хватит, пожалуй.

— Мигом принесу! Крепкий, все как любите. А если еще чего пожелаете — только скажите. Я для вас, Владимир Петрович, на все готовая!

Марфа улыбнулась, игриво подмигнула и удалилась в сторону кухни, старательно вращая тазобедренной конструкцией. Подавальщицы в «Медвежьем углу» уже чуть ли не месяц отчаянно сражались за право обслуживать меня за обедом или ужином, и именно эта, похоже, побеждала почаще других. Любой другой на моем месте непременно воспользовался бы положением завидного кавалера и чуть ли не ближайшего друга семьи Кудеяровых, но я проявлял умеренность… Ну, старался проявлять. И даже в еде — на местных харчах даже с юношеским метаболизмом запросто можно было отъесться до размеров кабана, а не поддаться чарам ароматов кухни порой не хватало никаких сил.

Впрочем, не сегодня. Вчерашние события и новости не только заставляли задуматься, но и изрядно портили аппетит. Я кое-как втиснул в себя тарелку борща, а вот на второе блюдо почему-то не хотелось даже смотреть. Организм настойчиво требовал кофе и, возможно, чего-нибудь сладкого — чтобы хоть как-то подкормить мозг, который честно отработал почти целые сутки и вот-вот собирался объявить забастовку.

Картина понемногу складывалась, однако и белых пятен на ней оставалось предостаточно. Я наверняка не так уж плохо сопоставил факты и даже пробился за их пределы на голой логике, но доказательств отчаянно не хватало. Так что мчаться в Зимний или на Почтамтскую к Дельвигу определенно пока рановато — да и, в сущности, не с чем. И перед тем как делать громкие заявления мне определенно стоило собрать хоть немного информации. Проследить, понять, отделить случайности от истинных событий, раскрутить ниточки чуть дальше… Сейчас все выглядело так, что Геловани наверняка послал бы меня по известному адресу вместо того, чтобы выслушать и предоставить помощь полиции.

Впрочем, я вполне мог обойтись и без нее — в отличие от того же Дельвига.

— И чего это ваше превосходительство такие печальные? — Петропавловский легонько толкнул стол бедром и плюхнулся на стул напротив. — Какая беда стряслась?

— Пока нет, — отозвался я. — Дело у меня к тебе есть, братец.

— Дело — это хорошо. Дело — это денежки. Денежки — это автомобили, шампанское и прекрасные дамы. — Петропавловский мечтательно заулыбался. — А прекрасные дамы — это мы всегда пожалуйста.

— Оставить прекрасных дам. Потом будешь жизни радоваться. — Я подался вперед и заговорил чуть тише. — Надо проследить за парой человек… или не за парой.