Работяги в зале одобрительно зашумели и принялись один за одним подниматься со своих мест. Дело определенно начинало пахнуть керосином: похоже, нас приняли то ли за карточных шулеров, то ли за самых обычных воришек — а такое, как известно, порой заканчивается весьма прискорбно.
— Тихо, тихо, судари. — Я развернулся, миролюбиво поднимая вверх обе руки. — Мы ж только поговорить хотели. Узнать, что тут к чему и…
— А ну пошли вон отсюда! — рявкнул здоровяк, указывая на дверь — И чтобы духу вашего тут не было!
— Вот ты чудак-человек. — Я с нарочитой медлительностью расстегнул пару верхних пуговиц на куртке. — Я ж вам помочь хочу. Если какая падаль каторжная честным людям жить мешает — так это мы быстро…
— Не надо нам таких помощников. Видали уже всяких… — Здоровяк на мгновение задумался — и вдруг, прищурившись, спросил: — А ты, сударик, часом, не тот самый гимназист, что на Апраксином дворе Прошку Рябого зарезал?
— Да кто ж его знает, кто его жизни лишил? — усмехнулся я. — Люди всякое говорят.
— А я тебе вот что скажу, братец: ты, может, парень и неплохой. Только добро твое нам всем как бы боком не вышло. Знаешь, пословица такая есть: не буди лихо, пока оно тихо. — Здоровяк сложил на груди могучие ручищи. — Так что последний раз говорю: ступай домой, пока цел. Никто тут с тобой дел иметь не будет.
Да уж, незадача. Наверняка кто-то из местных знал, куда именно из торгового порта утекали ручейки не самых праведных денег — но делиться тайнами с чужаком уж точно не собирался. Если только…
— А ты заставь! — Я швырнул кепку на стойку и шагнул вперед. — Давай так: заборешь меня на кулаках — значит, выгонишь. А если я тебя — расскажешь, какие у вас тут горести, и кто кому деньги платит.
— Ты? Меня? — беззлобно рассмеялся здоровяк. — Да я ж тебе чуть ли не в отцы гожусь, дурья башка. Больно надо об такую блоху руки пачкать. Стукну — а ты возьмешь да помрешь ненароком.
— Не помру. А если тебе интереса драться не хватает — так давай добавим. — Я ухмыльнулся и достал из кармана сложенную вдвое десятирублевую купюру. — Красненькая, что не побьешь!
Глава 20
Толпа в зале взвыла. Пьяную вечернюю сонливость будто ветром сдуло: и молодняк, и взрослые мужики и даже седобородые старцы тут же повскакивали со своих мест. Кто-то опрокинул бутылку, но на это даже не обратили внимания. Кто-то рванул к выходу — то ли подальше от неприятностей, то ли позвать тех, кто остался снаружи, чтобы не пропустили веселье. Работяги бросились к своему товарищу и окружили его. Хлопали по плечам, ругались, подначивали… Отговаривать не пытался никто — видимо, даже по вечерам жизнь на Гутуевском острове была не слишком-то щедра на развлечение, и толковая драка могла стать чуть ли не событием месяца.