— Я проверю, — вздохнул Дельвиг. — Что-нибудь еще?
— Пока нет. — Я поднялся с дивана. — Для начала нужно собрать хоть какую-то информацию. Но если возможных жертв вдруг станет больше — мы сможем увидеть в этом систему, ваше преподобие. Как говорится — ищи, кому выгодно. Как только мы вычислим бенефициара всех этих смертей и нашествий нечисти — поймаем и убийцу.
— Неплохой план, — усмехнулся Дельвиг. — Хоть на такую работу могут уйти месяцы… Не хочешь поучаствовать? Я как раз собирался прокатиться до Зимнего.
Я прекрасно понимал нежелание его преподобия являться пред грозные очи Геловани в одиночку, но добровольно подставляться уж точно не собирался. В конце концов, в мое отсутствие Дельвиг вряд ли захочет пускаться в сложные объяснения и скорее выдаст толковые идеи за свои собственные — и градус внимания к чересчур головастому гимназисту хотя бы немного снизится.
Если повезет.
— Увы, ваше преподобие. В последнее время я совершенно не успеваю сесть за книги. А вы ведь сами говорили, что для юноши моего возраста нет ничего важнее образования. — Я не торопясь направился к выходу из кабинета. — К тому же у меня на сегодня уже есть планы. Скажем так, личного характера.
— Вот как? Что ж… — Дельвиг проводил меня взглядом, но когда я уже взялся за ручку на двери, снова заговорил: — Кстати, гимназист. Ходят слухи, что вчера его благородие барона Грозина — того самого, с которым у тебя вышел спор на балу у Вяземских — привезли в усадьбу на носилках и в сопровождении сразу четырех целителей. Тебе что-нибудь известно об этом?
— Нет, ваше преподобие. — Я развел руками. — В первый раз слышу… Но какой ужас! Надеюсь, барон поправится. Для всего дворянского сословия было бы трагедией потерять столь достойного и благородного человека.
Глава 33
Птичья голова выглядела весьма достоверно. Я бы даже сказал, пугающе-реалистично — скульптор явно постарался, вырезая из слоновой кости длинный изогнутый клюв, очертания черепа, глаза и текстуру перьев. Все остальное тоже смотрелось на уровне, не меня ничуть не интересовало.
А вот голова определенно оказалась в самый раз. Даже слегка желтоватый с едва заметными темными прожилками цвет материала только добавлял фигурке этакой правдивости. Особенно впечатляла самобытность и непривычные анатомические подробности — птица явно не была ни галкой, ни вороной, ни чайкой, ни соколом, ни кем-то еще из местных широт, хоть и напоминала одновременно их всех.
Да и в целом выглядела скорее персонажем какой-то страшной сказки: такой питомец запросто мог сидеть на плече Кощея Бессмертного. Или Бабы-Яги, или вообще кого угодно недоброго колдуна. А тощие когтистые лапы, облезлые крылья и костлявая тушка и вовсе намекали, что птичка давно околела и продолжала двигаться лишь благодаря чужой воле и темной магии.