И я только сейчас понял, как по ней скучал. Хотелось, выть, кататься по траве и мчаться, куда глаза глядят. И даже драка с противником чуть ли не втрое больше и тяжелее не казалась чем-то по-настоящему важным и серьезным. Разум понемногу затапливала веселая ярость, и я заигрался: снова увернулся, полоснул зубами по неуклюжей лапе. Потом отпрыгнул, рыча — и закружил, дразня медлительного и неповоротливого врага. Снова напал…

И едва не поплатился: в арсенале Грозина оказались не только когти и зубастая пасть. Приплюснутая мохнатая башка метнулась вперед, и в бок будто ударило пушечное ядро. Меня буквально подкинуло на высоту в полтора человеческих роста, перекрутило в воздухе и впечатало в дерево. К счастью, кости уцелели, и боль не отняла сил, а лишь слегка отрезвила.

— Не валяй дурака… — беззвучно шептал я сам себе, поднимаясь на лапы. — Нельзя!

И стоило начать драться всерьез, как и без того не лучший для Грозина расклад стал и вовсе смертельным. Да, он был больше, тяжелее и куда сильнее. Его удары запросто могли бы расколоть мне череп или превратить внутренности в кашу — имей я глупость снова подставиться. Доставшийся в наследство от отца-сибиряка родовой Талант предлагал уж точно не меньше, чем способности оборотня из другого мира.

Но в таких схватках всегда побеждают не сила и врожденный дар, а опыт. Я столетиями оттачивал мастерство, выращивая из неуклюжего толстолапого щенка двухсоткилограммовую машину смерти с челюстями, способными перекусить стальной прут, и шкурой, которую едва пробьет пуля из винтовки. А Грозин всю жизнь довольствовался лишь жалкими крохами звериной сущности. Ему вполне хватало запредельных для простого смертного мощи мышц, здоровья и крепости тела, способного без следа проглотить урон от трех или четырех пистолетных пуль — а все остальное скорее только мешало. Вторая ипостась лишь портила и без того не ангельский характер, поэтому ее приходилось загонять вглубь. Не случайно Грозин так и не смог перекинуться полностью: Застрял где-то посередине, превратившись в уродливую и нескладную карикатуру с медвежьей головой, загривком и лапами — и почти человеческими ногами и телом ниже груди. Такой облик наверняка эффектно смотрелся бы на обложке книги или киноэкране, но для драки не годился совершенно.

Слишком высокий центр тяжести, слишком длинные берцовые кости — с такими толком не повоюешь на четвереньках, а прямохождение только нагружает человеческий позвоночник мощью мышц, не позволяя Грозину развить настоящую скорость.

Сам не зная того, барон был уже мертв. Я подставил плечо под удар, но зато смог достать зубами ахиллово сухожилие на ноге, а где-то через полминуты перегрыз и второе, опрокидывая огромного противника. Мы вместе покатились по траве, и в какой-то момент Грозин оказался сверху, все полтонны костей, мыщц и жгучей ненависти, однако я уже успел подтянуть задние лапы — и распрямился с мощью сжатой пружины, вкладывая всю силу тела в одно-единственное движение.