— Все, что так или иначе связано с недугом Петра Андреевича. — Дельвиг покосился на меня. — Думаю, Владимир куда лучше меня скажет, что именно следует…

— У вашего отца были враги? — спросил я. — Или те, кто по каким-либо причинам мог желать ему зла?

От неожиданности Вяземская даже закашлялась — видимо, ожидала совсем других вопросов. Она сначала недобро стрельнула в меня глазами, потом посмотрела на Дельвига, но его преподобие сидел молча, ясно давая понять, что его странный подручный-гимназист хоть и нарушает этикет, все же интересуется не просто так.

— Странные разговоры… И не вполне уместные. — Вяземская снова нахмурилась и вся как-то подобралась, снова превратившись из перепуганной девчонки в наследницу могущественного рода. — Мой отец — член Государственного совета, личный друг императорской фамилии и самого его величества Александра Александровича. Тайный советник в отставке, кавалер высших степеней орденов, не говоря уже о землях и капиталах, которыми располагает семья. У таких людей не может не быть врагов, милостивый сударь.

Ох, какие же мы серьезные… Я все-таки не ошибся — за эффектной внешностью и репутацией народной героини и чуть ли не святой скрывалась та еще штучка. Когда дело касалось семейных секретов, Вяземская не стеснялась показывать зубки.

Впрочем, это меня ничуть не смущало. Как и перечисление изрядного списка отцовских регалий. На своем веку я повидал и ордена, и капиталы, и земли, и даже императора Александра. Всех трех, если быть точнее — не считая остальных представителей царствующей фамилии. Но врагов я повидал куда больше.

Поэтому и разбирался в них уж точно получше девчонки каких-то там двадцати лет от роду.

— Ничуть не сомневаюсь, ваше сиятельство. — Я миролюбиво склонил голову. — Поверьте, мною движет вовсе не праздное любопытство. Мы с Антоном Сергеевичем склонны подозревать, что причиной болезни Петра Андреевича стала чужая воля.

Судя по многозначительно покашливанию, ничего подобного Антоно Сергеевич не подозревал. А если и так — то определенно не спешил высказывать свои мысли вслух. Но я уже взялся за Вяземскую, и отпускать вожжи в любом случае уже было слишком поздно.

Второй раз она может и вовсе не пустить меня на порог — так что сейчас самое время брать быка за рога. Ну, или княжну за…

— Вот как? — Вяземская картинно приподняла бровь. — В таком случае — потрудитесь объяснить. Какое отношение чужая воля может иметь к…

— Самое прямое. К сожалению, — вздохнул я. — Ничуть не сомневаюсь в ваших познаниях в области Таланта и особых способностей княжеских родов, но смею заметить, что ими проявление сил Владеющих не ограничивается. И если уж мы живем в мире, где человек способен взглядом прожигать дерево или сталь — стоит ли удивляться, что кто-то умеет убивать на расстоянии? Без лишнего шума и пламени из глаз?