— Такая маленькая... и вся дрожишь, — тише хрипит Ошнар, проводя клыком по шее, заставляя меня содрогнуться. — Как мышка.

Он нюхает мою шею, глубоко втягивая запах своим здоровенным носом. У орков всё здоровенное, даже...

Надеюсь, я это не узнаю!

Его рука поползёт вниз по моему животу, к тому месту, о котором я боюсь даже думать. Слезы слабости и отчаяния выступают у меня на глазах. Я не могу сдержать их.

— Пожалуйста…— вырывается шепотом.

— Пожалуйста что? — он усмехается, его пальцы уже впиваются в кожу моих бедер. — Пожалуйста, хозяин? Или пожалуйста, нет? Ты здесь не для того, чтобы решать судьбу, девочку.

Он резко разворачивает меня к себе, и его огромная рука лежится мне между ног.

Я шиплю от унижения и шока.

Его возбуждение через связь бьёт топором по голове, почти одурманивая. И даже сквозь него я вновь чувствую то же необычное удивление, пусть ему и нравится как я реагирую на прикосновения к нежной коже внизу.

— Не смей трогать меня! — из последних сил я дёргаюсь, уводя таз от пальцев, но длинные руки орка дотягиваются и возвращают меня обратно. — Нет! Иди к своим сородичам!

Орчих в лагере мало, поэтому зелёные твари часто заглядывались на меня. Но всё же вождю бы никогда не посмел отказать!

— Хочу трахать тебя, девочка.

Ошнар притягивает меня к себе, позволяя почувствовать, как что-то гигантское даже через ткань его штанов упирается в мой живот.

Неужели... нет!

Ужас сковывает, голова наливается кровью. Сейчас он вставит в меня это? Сейчас случится то, чего я боялась больше всего?

Пальцы уже вовсю трогают, изучают, раздвигают и надавливают. Кажется, я успеваю лишь злобно пискнуть, как внутрь со склизким звуком погружается один палец.

Внутри начинает жечь от незнакомых собственных ощущений, а голова раскалывается от чужих эмоций. Если Ошнар меня сейчас не завалит на пол — он умрёт. Вот такие мысли у него сейчас крутятся в голове, не иначе.

— Ложись, — хрипит он, уже направляя меня к груде шкур в углу комнаты. — Пора.

Его мышцы на руках сократились в предвкушении, и палец влез чуть глубже, лишая меня невинности, гордости и рассудка.

— Нет... — слеза всё же выкатывается из глаза, падая на длинный мех.

— Сейчас ты узнаешь, как быть под самцом, девочка, — Ошнар укладывает меня на шкуры, заставляя упереться в них коленями и локтями.

Голову я тоже опускаю в мех, желая ничего не видеть.

Пальцы хватаются за волоски, пытаясь отвлечь от боли, но я всё равно прекрасно чувствую, как пустота от вынутого пальца начинает заполняться орочьим органом.

— Придётся потерпеть, девочка, — мои бёдра стискивают до боли. — Очень узко. Очень.