И я чувствую… чужое удовлетворение. Его забавляет моя боль, он наблюдает за моими мучениями, и это доставляет ему извращенное удовольствие.
Я поднимаю голову. Ошнар стоит надо мной, глядя вниз. Его зелёные губы искривляются в улыбке, а щёки заливаются болезненным румянцем.
— Чувствуешь, девочка? — его голос теперь эхом отдаётся в голове. — Это наша связь. Ты моя. Полностью. Навсегда.
3
Даже с закрытыми глазами, даже во сне я чувствую Ошнара. Это невыносимо. Отдохнуть хоть совсем немного не получается, поэтому когда за мной приходят орки, я плетусь на дрожащих ногах, не понимая, где сон, а где реальность.
В странном доме, похожем на пещеру в скале, довольно просторно. Меня вталкивают в прогретую очагом комнату. На стене висит знамя, такое же, как я видела в лагере — рогатая клыкастая морда на кровавом фоне.
— Что же, пора посмотреть, что я получил в уплату за разорённые земли моего племени, — низкий голос вибрирует от каменных стен.
Ещё до того, как меня завели, я почувствовала, кто здесь находится и источает каменное спокойствие. Ему комфортно находиться в лагере. Не то, что мне с усталостью и досадой на душе.
Стоявшая напротив очага широченная спина разворачивается.
Снова наполовину оголенная грудь, снова торчащие соски. И почему я не могу перестать смотреть? Потому что опустить голову — значит, подчиниться, а поднять нет сил?
Глупости! Я принцесса и не имею права стесняться какого-то орка!
Даже когда он подходит ближе и уже согревает глубоким дыханием макушку.
— Подними голову, — раздаётся сверху.
Фыркаю и молчу. Ещё чего. Я подписала кровный договор, но это не значит, что я стану подчиняться.
Поэтому вновь гляжу на грудь. И даже в сторону не посмотреть. Туша орка заполонила собой весь обзор!
— Подними, — уже грубее.
Ошнар не любит, когда ему отказывают, кожей чувствую.
— Гордая? — хмыкает Ошнар, его грязная зелёная рука быстро поднимается и... — Боишься? Правильно.
Избежать прикосновения не удаётся. На подбородок давят пальцы, вынуждают подчиниться и взглянуть на зубастое лицо. Два острых клыка достают едва ли не до носа.
— Нравится?
— Нет.
— Тогда будь послушной.
Вновь фыркаю и пытаюсь вырваться, но чудовище само управляет моей головой. Поворачивает в разные стороны, наклоняет, заставляет приоткрыть рот.
Я кусаю его за палец и вместо злости получаю презрительный смешок. На все попытки оторвать от лица чужую руку, орк глухо посмеивается.
В конце концов, он отпускает меня сам. Но не из своей комнаты.
Он всё ещё разглядывает меня. И от ощущения чужого интереса на своём теле, кружится голова.