Слова Виктора эхом отдаются в памяти: «Они умрут, Аврора. Все. Твой народ, отец, я».

— Я знаю,— выдавливаю из последних сил, сдерживая горькие слёзы. — Я принимаю это.

Вождь долго смотрит на меня, будто пытаясь разгадать подвох. Потом резко кивает.

— Пусть будет так. Позовите шамана. Проведём ритуал сейчас же.

Меня ведут в центр лагеря. Орки тыкают в меня пальцами, толкают плечами. Кто-то щипает меня за бок, и я вскрикиваю, за что получаю пинок в ногу. Кто-то даже специально вновь меня щупает, ожидая бурной реакции.

Скорее бы это закончилось. Ещё хоть миг с ними, и я разревусь.

Шаман оказывается древним, сморщенным орк в одеянии из костей и перьев. Он уже ждет у костра. В руках у него чаша из черепа и зазубренный нож. Кривой. Зачем кому-то нужен волнистый нож?

А, впрочем, я желаю этого никогда не знать.

Ошнар становится напротив меня. От него исходит дикая, звериная сила.

— Шанса отказаться больше нет, девочка.

Сглатываю.

Хочу опустить голову вниз, но тогда они решат, что я покорилась. Этого нельзя допустить. Даже будучи в добровольном рабстве, я никогда, никогда не подчинюсь орку!

Шаман начинает гортанно выкрикивать слова на орочьем наречии. Он сжимает мою дрожащую руку ледяной хваткой. Ножом проводит по моей ладони.

— Ц! — не сдерживаю жалкий стон.

Крупные капли алой крови капают в чашу. Потом он проделывает то же самое с огромной ладонью Ошнара. Его кровь тёмная, почти черная.

Шаман смешивает нашу кровь в чаше, продолжает петь, затем окунает в неё палец и рисует мне на лбу какой-то символ.

От липкой горячей крови так несёт железом, что у меня начинают слезиться глаза.

Шаман выводит знак на Ошнаре, пока я давлюсь приступом кашля.

— Смотри, девочка, смотри, как наша кровь радует богов.

Пламя из чаши вздымается столбом к небу, и, становясь зелёным, принимает странные формы.

Виктор говорил, что будет дальше, и от этого становится ещё страшнее.

Удар.

— Ай!

Будто саму душу вытаскивают горящими тисками, а следом суют чужую, ядовитую и колючую!

Что-то огромное, чужеродное, дикое врывается в меня! Я чувствую… его. Гнев Ошнара. Его подозрительность. Его холодную, безграничную силу. Я чувствую тяжесть его украшений и одеяния, шрамы на его коже, даже пепел, упавший ему на кисть.

Как будто в мою голову влез другой человек вместе со своими ощущениями.

Это должно было быть по-другому! Не так ярко, не так больно!

Меня будто бьют кнутами по всем конечностям одновременно.

Я падаю на колени, меня мутит. Даже не от запаха, а от насильственного вторжения в голову. Я слышу свой собственный стон будто с двух разных сторон.