Волна боли накрывает меня с такой силой, что я чуть не падаю на колени. Это вновь не моя боль.
Ошнар все еще стоит на колене, уперевшись одной рукой в землю, другой зачем-то сжимая свой топор. Из-под его пальцев сочится темная кровь, капая на почву.
— Вождь! — кто-то из орков бросается к нему.
Ошнар лишь отмахивается и пытается подняться, но с подавленным стоном снова оседает.
Меня словно толкает к нему невидимой рукой.
Если он умрет — умру и я. Все просто.
Спотыкаюсь о тела и обломки строений.
— Отойди! — кричу я орку, пытавшемуся помочь ему подняться. Тот скалится на меня, но я не отступаю
— Он истекает кровью! Нужно остановить кровотечение! Где ваш шаман? Лекарь?
Орк мрачно взирает на меня, потом на тело старого шамана, лежавшее неподалеку с торчащим из груди древком перистой стрелы.
— Шаман мертв. Лекарей нет.
6
У меня холоднеет внутри. Ни лекаря, ни шамана, ни старушки травницы, только мясники, убийцы и я. А ещё вождь орков, которому становится хуже.
Я опускаюсь на колени перед Ошнаром. Он поднимает на меня помутневший взгляд.
— Убирайся…прочь… девочка, — орк совсем осип.
— Заткнись, — огрызаюсь хрипло и болезненно я.— Если ты умрешь, я умру следом. А я не хочу умирать из-за твоего слабоумия.
Я поднимаю наспех завязанный кожаный кирас и отрываю край окровавленной туники. Одежда рвётся с неприятным звуком.
Зажимаю нос, стараясь не дышать, но запах крови так и впивается в ноздри.
Рана выглядит глубокой и рваной, густая кровь заливает почти всего орка!
Я чувствую каждую пульсацию раны в собственном боку, будто задели меня.
— Как ты... как ты терпишь...
Надавливаю на живот Оштара и кривлюсь от боли. Ему что-то задели внутри!
— Воды! Чистых тряпок! И… крепкий напиток! Быстрее! — командую, оборачиваясь к оставшимся в живых застывшим остолопам. — Вы хотите, чтобы он помер?!
Они мешкаются, рычат, пыхтят и вопрошающе глядят на своего вождя. Тот, сквозь сжатые зубы, кивает. Орки уносятся, кто куда.
— Да где же они так долго?! — шепчу под нос, не находя себе место. Руки трясутся, дыхание сбивается, а сердце сейчас сбежит из груди.
Мне приносят всё необходимое. Вонь из фляги перебивает даже запах крови.
Руки сами смачивают тряпку и промывают рану, и не останавливаются, когда Ошнар вздрагивает и низко рычит.
— Не двигайся,— чувствую, как его боль отдается огнем в моём собственном боку. — Это необходимо.
— Ты... беги отсюда... пока я…
— Тихо!
Приказ возымел на вождя орков эффект. Он даже больше не спорит, не корчится, а почему-то ухмыляется, разглядывая моё лицо. Пусть, если его это успокаивает.