— Дурак, — как я понимаю, орки только оскорбления и понимают. — Не трогай меня.

— Хы, — с талии рука перемещается на макушку, но я выворачиваюсь и не даю прикоснуться к волосам.

Шрам красный, воспаленный, но уже без признаков гноя. Наша связь… она словно подсказывает мне, что лучше для Ошнара. Я смачиваю чистую тряпку в воде с травами и начинаю промывать.

Чужая боль эхом отдаётся в боку.

— Эй, Ошнар! Я упёр кобылу! Зырь, она белая вся, а на жопе точка! Ха-ха! Как будто её топором вдарили по жопе.

— Не пугай девочку! Отойди! Она щас от твоей вони копыта отбросит!

Остатки орочьего народа ржут и веселятся, лишь бы не горевать по погибшим. Но разве орки могут скорбеть? А я ведь видела проблеск слёз на глазах некоторых амбалов, когда те тащили своих умерших товарищей. А погибли многие... Виктор не остановится, пока не перебьёт всех.

— На ваши тупые голоса сейчас слетятся все люди, идиоты! — кричит своим парням вождь.

— Да я человека на вертел насажу! Наконец-то шашлык не из крысюков!

— Затянулся, Бром, — шипит Ошнар и ударяет кулаком ткань палатки. Та идёт ходуном.

Орки расходятся по своим делам вместе с кобылой.

— Где они могли украсть лошадь? — выжимаю тряпку и снова прикасаюсь к ране. Последний раз и хватит. И так слишком долго склоняюсь над Ошнаром. Не хочу, чтобы он решил, будто я согласилась с участью обслуги.

Мне просто некуда идти, я даже дорогу в королевство найти не сумею, а Ошнар... пообещал наказать лорда Виктора.

— Нежнее, женщина, — вдруг говорит он, и в его голосе нет той грубости, с которой он разговаривает с орками. Только усмешка. — Это теперь твоё тело. Не стоит портить его раньше времени.

Я замираю так и не прикоснувшись тряпкой к ране. Кровь приливает к лицу. — Что?..

— Мой бок, — орк указывает на рану. — Аккуратнее, раз уж ты решила тут поиграться своими заботливыми ручками.

Я чувствую, как горит всё моё лицо. Он шутит. По-своему, по-орочьи похабно, но это шутка. Так ведь?

— Может, тебе стоит помолчать и потерпеть? — огрызаюсь я, но продолжаю промывать рану, теперь едва касаясь.

Он тихо смеется, отдаваясь эхом в ушах.

— Терпеть это не про орков, принцесса. Мы либо ломаем, либо берем. А сейчас… — он замирает, когда мои пальцы случайно скользят по неповрежденной коже рядом с раной. — Сейчас мне больше хочется второе.

От его слов по моей спине пробегает горячая дрожь. Это не отвращение. Боги видят, это не отвращение. Это что-то опасное и непонятное! Чужое возбуждение ощущается в животе, как собственное!

Я заканчиваю перевязку дрожащими пальцами. Я стараюсь не смотреть на Ошнара, его же изучающий взгляд прикован ко мне. И это не просто животное возбуждение. Чувствуется… интерес, любопытство, и жажда эмоций, о которой он бормотал в бреду. Он ждёт моей реакции, чтобы попробовать и испытать её.