Наташка уже положила голубцы мне на тарелку, нарезала хлеб, выставила сметану и смотрела с надеждой. Я сразу понял, что ей что-то нужно, но молчал, ждал, когда она сама скажет.

— Па-аш, — протянула она, когда я почти доел.

— Чего?

— Давай я завтра прикинусь больной? Ну что я им скажу, а? — пролепетала она, потупилась. — Я даже мяса купила за свой счет на шашлыки, но… не могу, и все!

— Почему? — спросил я, меня интересовали Наташкины мотивы.

— Они расстроятся, — призналась она, — особенно Егор, а мне не нравится делать больно тем, кто меня не обижал.

— А тем, кто обижал? — осторожно поинтересовался я.

Она вздохнула и развела руками.

— Эти сами виноваты.

Некоторое время мы сидели молча. Тишину нарушила Натка:

— А что, если они прям смертельно обидятся? — прошептала она.

— Не бойся, с кулаками не кинутся. Пойдем туда вместе, и я подстрахую. Придумала, что скажешь?

— Что уезжаю, что буду скучать и мне жаль, вот вам шашлык, не плачьте. Блин! И флиртовать ни с кем теперь нельзя?

— С теми, кто нравится — можно, — сказал я.

— Но я не хочу парня и замуж!

— Тогда нельзя. Видишь, к чему это приводит, а ты — девушка яркая, харизматичная, к тебе быстро привязываются.

— Да уж. Например, толстяк, — вздохнула она. — Надеюсь, уже забыл обо мне.

— Толстяк теперь чемпион и будущая звезда бокса, — с уверенностью сказал я, если мой подарок — это физическая сила, плюс скорость и ловкость, то у него все шансы прославить Россию.

— Пф, он же жирдяй! — воскликнула Наташка.

— Уже нет. Уже юный атлет, приедет летом, посмотришь.

— Пф, вот еще не хватало! Меня летом тут не будет.

— Поступишь, приедешь отдохнуть, в Москве летом пыль сосать — не лучшее решение. В общем, не бойся.

Спать я лег рано, и мне снилась врач скорой помощи Матвеева, суровая женщина с большим сердцем. В среду я сходил на станцию скорой помощи, принес две огромные сумки. В одной физраствор и глюкоза для внутривенного введения, в другой — анальгин, папаверин, димедрол, магнезия, сердечные гликозиды и препараты, которые колют при высоком давлении. Список мне составила мама и Гайде, я набил закрома аж на пятьдесят тысяч и потащил на пункт «скорой», твердо уверенный, что сегодня дежурит Матвеева. Потому что она сто процентов не утащит лекарства домой и не будет перепродавать.

Дождавшись ее, я поставил сумки возле ее ног и улыбнулся:

— Спасибо, Зинаида Ивановна, что помогли.

Врач пристально на меня уставилась, мысленно перебирая лица пациентов.

— Мальчик, который упал на сцене! — просияла она. — Ты еще спрашивал… ну да, конечно. Это ты серьезно?

Она раскрыла одну сумку, задумчиво осмотрела физраствор, заглянула в другую и вдруг расплакалась, обняла меня, как родного, но быстро пришла в норму и принялась оправдываться, что у них лишь иногда нет лекарств и не так все критично…