Я посмотрел на друга. Он был прав. Чертовски прав.
Просто прийти и сказать "я ошибся" — мало. После того, что я ей наговорил, слова ничего не стоят. Мне нужно действие. Мне нужно искупить вину.
Я сел обратно на стул.
— Ты прав. Мне нужны записи с камер управляющей компании.
— Вот это уже разговор.
— Но как я их достану? Это закрытая информация.
— Ты жил там почти три месяца. Ты знаешь консьержа. Сергея Петровича, да?
— Да.
— У тебя есть бутылка хорошего коньяка?
— Нет.
— У меня есть. — Денис полез в шкаф. — Бери. Езжай завтра утром. Трезвый. Выбритый. В нормальной одежде. Поговори с ним. Узнай, кто приходил. Посмотри журналы.
Я кивнул. План действий начал вырисовываться в голове. Четкий, структурированный план.
Привести себя в порядок.
Найти доказательства невиновности Анны.
Найти того, кто это сделал.
Уничтожить его. (Юридически, конечно. Или физически — как пойдет).
Вернуть Анну.
Пятый пункт казался самым сложным. Почти невыполнимым. Но без него остальные не имели смысла.
— Спасибо, Дэн, — сказал я.
— Сочтемся. А теперь иди спать. Тебе нужно выглядеть как человек, а не как ошибка генетики.
Я пошел в душ. Стоял под ледяной водой и думал об Анне. О том, как она сейчас там, одна, в темноте.
"Я уничтожу тебя", — сказал я ей.
Господи, какой же я идиот. Я уничтожил не её. Я уничтожил себя.
Но я отстрою всё заново. Кирпичик за кирпичиком. Даже если на это уйдет вся жизнь.
Я вышел из ванной, нашел в шкафу у Дениса чистую футболку. Лег на жесткий диван.
Сна не было. Была только холодная, злая решимость.
Я найду правду. И я принесу её Анне.
Даже если она никогда меня не простит.
Глава 17
Анна
Я не спала третью ночь подряд.
Сначала не спала от счастья. Потом от горя. Теперь — от злости.
Эта злость была новой. Она не была горячей и истеричной, как в первые часы после ухода Максима. Она была холодной, расчетливой и острой, как скальпель. Она выжигала слезы и проясняла мысли.
Я сидела на полу в гостиной, обхватив колени руками, и смотрела на восход. Солнце поднималось над Москвой — равнодушное, яркое, — освещая руины моей жизни. Разбросанные вещи, пустые бутылки, выключенные камеры.
В голове, как заезженная пластинка, крутились слова Максима.
"Докажи. Ах да, ты не можешь. Потому что камера была в твоей квартире..."
Он был прав. Бремя доказательства лежало на мне. Презумпция невиновности не работает, когда против тебя — видео в 4К и общественное мнение.
Я встала. Тело затекло, мышцы ныли, но голова работала ясно, как никогда.
Если камера была, значит, она все еще там. Максим сказал "в датчике дыма". Он не снял её. Он просто увидел, убедился и ушел.