Я положила голову ему на плечо. Мое сердце постепенно замедляло бег, возвращаясь к нормальному ритму.
— Мы нарушили контракт, — прошептала я в тишину, улыбаясь.
Максим поцеловал меня в макушку. Его рука лениво поглаживала мою спину.
— Мы переписали контракт, Анна. Теперь условия другие.
— Какие?
— Эксклюзивные права на владение. Пожизненная гарантия. И никаких штрафных санкций за поцелуи.
Я рассмеялась тихо и счастливо.
— Мне нравятся новые условия.
— Мне тоже.
Он притянул меня ближе, укрывая одеялом.
— Спи. Завтра будет новый день. И нам придется решать, что с этим делать.
— Завтра, — согласилась я, закрывая глаза. — А сейчас просто держи меня.
И он держал. Крепко, надежно. Как самая прочная несущая конструкция в мире.
Глава 10
Максим
Утро после грозы началось не с будильника и не с привычного списка задач. Оно началось с её дыхания у меня на груди.
Анна спала, поджав колени, как ребёнок, который наконец-то перестал бояться темноты. Волосы рассыпались по моей руке, щекотали кожу, и каждый вдох отдавался во мне нелепым, почти подростковым счастьем.
Я не двигался. Архитектор во мне привык начинать день с плана: проверить почту, кофе, чертежи, звонки подрядчикам. Сегодня план был разрушен полностью. Вместо таблиц и сроков у меня на плече лежала женщина, ради которой вчера ночью я собственноручно перечеркнул главный пункт контракта.
И не жалел.
Это пугало сильнее, чем сама близость. Не то, что мы сорвались. Не то, что забыли про правила, камеры и пятьсот тысяч штрафных санкций. А то, что внутри не было паники. Было чувство правильности, будто я наконец поставил недостающую несущую балку туда, где она должна была быть с самого начала.
Анна шевельнулась, сонно нахмурилась и уткнулась носом мне в ключицу.
— Ты думаешь слишком громко, — пробормотала она.
— Профессиональная деформация.
— О чём думаешь?
Я посмотрел на потолок. Там не было трещин, но впервые за долгое время мне не хотелось искать дефекты.
— О том, что нам придётся решать, что делать дальше.
Она открыла глаза. Сонная, без макияжа, с распухшими от поцелуев губами и следом от подушки на щеке. Никакой картинки для подписчиков. Никакого фильтра. Просто Анна.
— Дальше? — переспросила она тихо.
Я провёл пальцами по её волосам, осторожно распутывая прядь.
— Мы не можем сегодня выйти к камерам и сделать вид, что вчера ничего не было.
Она отвела взгляд. На секунду я увидел, как привычная броня блогера пытается встать на место: улыбка, шутка, контент-план, спасительная суета.
— А если попробуем? — спросила она. — Просто... пока не говорить. Не им. Не маме. Не Софии. Никому.