Глава 6
Максим
Четырнадцатый день эксперимента. Первое воскресенье, которое по нашему новому "устному контракту" было объявлено зоной, свободной от цифрового шума.
Я проснулся в половине седьмого. Биологические часы архитектора плевать хотели на выходные и медиа-скандалы. Обычно в это время моя рука автоматически тянулась к тумбочке за телефоном, чтобы проверить почту, новости и курс валют. Сегодня рука нащупала пустоту.
Ах да. Телефоны на шкафу. Мы в бункере.
Я лежал, глядя в потолок, где утреннее солнце рисовало сложные геометрические узоры через жалюзи, и прислушивался к себе. Паники не было. Было странное, забытое ощущение легкости. Никто не требует моего внимания. Никто не ждет отчета. Мир, возможно, горит в огне комментариев, но здесь, внутри периметра, было тихо.
Анна спала в гостиной, в нашей вчерашней "крепости" из одеял. Я тихо встал, стараясь не скрипнуть паркетом, и подошел к ней.
Она лежала, раскинув руки, в позе морской звезды, выброшенной на берег. Одеяло сбилось, одна нога в полосатом носке торчала наружу. Волосы разметались по подушке каштановым взрывом. И она храпела. Совсем чуть-чуть, деликатно присвистывая на выдохе, как маленький чайник.
В соцсети Анна Лебедева просыпается с идеальной укладкой, томно потягиваясь в лучах рассвета. Настоящая Анна спит с открытым ртом и пускает слюни на подушку.
И, черт возьми, настоящая версия мне нравилась больше. В ней не было глянца. В ней была жизнь.
Я пошел на кухню варить кофе. Старался действовать в режиме "ниндзя": кофемолку не включал (использовал молотый), чашки ставил бесшумно. Но запах кофе — это самый мощный будильник в мире.
Через десять минут из кучи одеял показалась лохматая голова. Анна села, моргнула, пытаясь сфокусироваться, и ее рука рефлекторно дернулась к воображаемому телефону. Не найдя его, она замерла с выражением ужаса на лице, какое бывает у курильщика, обнаружившего пустую пачку.
— Доброе утро, — сказал я, ставя перед ней чашку.
— Который час? — прохрипела она.
— Почти восемь.
— Восемь утра. В воскресенье. Без телефона. — Она упала лицом обратно в подушку. — Максим, это не эксперимент. Это пыточная камера. У меня фантомные вибрации в ладони. Мне кажется, я слышу уведомления.
— Это галлюцинации на фоне детоксикации. Пей кофе.
Она снова села, взяла чашку обеими руками и сделала глоток. Её лицо начало медленно приобретать человеческое выражение.
— Ты знаешь, что ты садист? — спросила она беззлобно.
— Я кризис-менеджер. Как спалось в крепости?
— Удивительно хорошо. Никаких кошмаров про Антона. Только сны про... — она осеклась и уткнулась носом в чашку.