— Мы наискосок, — ответил Максим. — Ну, прощай, Митя.
Рыжий промолчал — только несильно ткнул Максима кулаком под ребра.
Когда Максим с Маринкой, перемахнув через забор, метнулись — наискосок — к лесной опушке, Мухомор яростно проорал что-то и дал короткую очередь. Сейчас же загрохотало — казалось, со всех сторон.
В лес углубились благополучно, а вот когда перебегали широкую просеку, напоролись…
— Стой, кто идет? — раздалось словно над самым ухом.
— Быстрее! — крикнул Максим и выстрелил на звук.
Длинная тень, рыча, метнулась к беглецам. Максим снова выстрелил, собака завизжала. Он еще два раза нажал на спусковой крючок. Похоже, засаду тут поставили немногочисленную — ураганного огня в ответ не последовало. Всего-то пара одиночных… Но один из них достал Маринку.
Они все-таки оторвались. Километра три Максим пробежал — насколько мог бежать по густой чаще, — волоча женщину на себе. Потом остановился, бережно положил Маринку на мокрую траву, повалился рядом. Немного отдышался; как мог, обработал рану. Нехорошая рана, похоже, пуля задела почку. Или селезенку, поди пойми, это ж разбираться надо… Да и разбирался бы — что толку, сделать все равно почти ничего нельзя…
Однако Маринка пришла в себя. И твердо заявила, что в состоянии идти.
Шли всю ночь.
Это же и есть Мещорский массив, соображал Максим. Леса непрерывные, вот дойдем до Кожухова, а дальше уже все знакомо, я там бывал, проходил там, только в обратном направлении, когда из лагеря бежал. Вот туда, к лагерю, нам и нужно. Там Бубень. Если доберемся, он поможет. А больше не от кого ждать помощи.
Только бы дойти. Дай нам дойти, молился Максим богу, в которого не верил.
К утру Маринке стало хуже, и Максим снова нес ее, сколько хватало сил. Потом пару часов отдыхали, он внимательно осмотрел рану, ничего не понял, взглянул в посеревшее лицо женщины и сказал себе: дело плохо.
— Не бросай, — дрожа, сказала вдруг Маринка.
— Дура, — грубо ответил он. — Погоди, я сейчас. Полежи.
Разделся до пояса, снял майку, намочил ее в росе, промокнул Маринке губы, лоб.
— Пойдем, Сереженька, — произнесла она. — Я могу, ты только меня не бросай.
— Да не собираюсь я тебя бросать, — ответил Максим, чуть не плача. — Только ты отдохнула бы еще немножко, нам неблизко…
— Пойдем, — повторила она. — Я пока правда могу. А уж потом понесешь…
Двигались все медленнее. Обогнули, наконец, Кожухово, но ушли от него недалеко.
Не добраться, понял он.
Потом почуял — к вечеру будет гроза. Сильная гроза, похоже — такая, как надо. Возникла еще одна надежда — совсем уж безумная, но выбирать было не из чего.