— Жил там, — сказал Судья. — Давно не говорил. Решил проверить, не забыл ли.
Максим поднялся.
— Что ж, — проговорил он, — спасибо за беседу, Джек. Ваше время дорого, да и нам три часа до базы… Ждем вас послезавтра.
Попрощались, и гости вылетели обратно.
Как только набрали крейсерскую высоту и скорость, Устинов связался с «Князем Гагариным». Потребовал Румянцева, срочно.
— Николаша, — сказал он, — необходим разговор впятером. Вшестером не обязательно, а впятером очень нужно. Да, только что стартовали, время у тебя есть.
«Разговор впятером» означал связь с премьер-министром. По сверхзащищенной линии. «Вшестером» — с участием императора.
— Что случилось, Федя? — спросила Наташа.
— То случилось, — медленно произнес Устинов, — что ничего мне в глаз не попадало. Линзу я в глаз вставлял. Специальную. Так вот: светится ваш Судья Макмиллан. Слабее, чем Макс, но светится.
Он выругался вполголоса и замолчал — до сáмой базы.
16. Вторник, 23 мая 1989
16. Вторник, 23 мая 1989
— Наташе перекусить бы надо, — неловко сказал Максим, выгрузившись из машины.
— Перекусывайте, — бросил Устинов.
— А ты?
— К шефу.
Положительно, макмиллановская манера заразна, подумал Максим. Хотя… это Федор в деле.
— А мы? — спросил он.
— Говорю, перекусывайте пока. Мне все равно тет-а-тет нужно вначале. Потом найдете нас. У него. Или у меня.
Перекусывали в своих апартаментах — Максим, как всегда, через силу, Наташа, за компанию с ним, тоже не особо налегала. Выпили немножко.
— Знаешь, Максим, — предложила вдруг Наташа, — давай пока тут побудем. Я что-то растеряна немного. Джек такой человек… Значительный… И нá тебе… Надо мысли в порядок привести.
— Да мне, в общем, тоже, — признался Максим.
— Я вот, пожалуй, к терминалу, — решила Наташа. — Почищу текст немножко. Успокаивает, знаешь ли… Кстати, деталь нужна: кто конкретно летом семнадцатого корниловцев распропагандировал? Ленин?
— Да ну тебя, Наташ, — с удовольствием фыркнул Максим. — Откуда ж я знаю? Ну не помню, хоть режь! Что не Ленин, это точно, а кто конкретно — не знаю.
— Ладно, — улыбнулась Наташа.
«Ишь, психологиня», — тоже, но только про себя, улыбнулся Максим.
— Ладно, — повторил он. — Я тогда тоже к терминалу. Успокаивает, говоришь?
Он открыл свой дневник, полистал, остановился.
'Петербург, 17 июня 1987 года.
Достали мы сегодня с Наташей гения нашего. Осчастливил-таки. Объяснил по-простому, что это за сворачивание-разворачивание и прокалывание. Кривился, правда, только, что не плевался. Профанация, профанация… Терпи, Колюня.
В общем, такая аналогия: лист бумаги. В правом верхнем углу ставим точку. В левом нижнем тоже. Пункт А и пункт Б. Ну, и поехали из А в Б.