— Не знаю, товарищ старший лейтенант, никакого Мухомора, что это вы? — удивился Бубень.
— Ладно-ладно. И еще. Вам, товарищ Симагин, понравится. Помните, был тут такой заключенный Горетовский? Он еще в карьере нашем утонул, помните? Так вот. Нашли его тело. Только не в карьере. В лесу между деревнями Кожухово и Марусино. Утопленничек наш по лесу гулял, а тут гроза. Ну и сожгло его молнией. Представляете? По пальчикам установили. Вот как порадовал я вас. Ну, идите, идите.
Эх, подумал Бубень, направляясь в барак за вещами, и дурак же этот кум. Дай ему волю — зубами бы меня загрыз, а того не понимает, что какой-никакой порядок в лагере только на смотрящем и держится.
А вот насчет Америки — это огорчил, это оно так. На дело доходное теперь ищи знающего человека.
Да и вообще.
Вспомнилось, как Америка сказанул раз: оттого, мол, свечусь, что молнией шарахнуло. Вот и накликал. Шутник.
Бубень покачал головой. Жалко человека. Чуднó это, что жалко… ну да сам человек и виноват. И, значит, туда ему и дорога.
55. Понедельник, 2 июля 2001
55. Понедельник, 2 июля 2001
Поколебавшись, Наташа все-таки набрала номер.
— «Красный треугольник», — ответил бархатный мужской голос. — Чем могу служить?
— Я хотела бы побеседовать с госпожой Малининой, — сказала Наташа.
— Как вас представить, сударыня?
— Извекова. Наталья Извекова.
— Момент.
«Ridi, pagliaccio!» — сладкоголосо и надрывно понеслось из трубки. Наташа усмехнулась — Маман, как всегда, в ногу с модой: возобновленные Императорским Мариинским театром «Паяцы» на устах у всей образованной публики.
Десять лет тому назад, когда все с ума сходили от цыганщины, приходилось, телефонировав сюда, слушать «Две гитары под окном». И вспоминать напетую Максимом версию его любимого Высоцкого.
Музыка оборвалась, голос произнес:
— Благодарю за ожидание. Соединяю.
— Лестный для меня вызов, — энергично сказала Маман. — К вашим услугам, Наталья Васильевна.
— Здравствуйте, Анна Викторовна, — Наташа вдруг снова засомневалась. Надо ли было… Ну, уж раз решилась… — Я… Право, не знаю… Простите меня…
Она замолчала, и долго ждала хоть какого-нибудь ответа — или вопроса, — но молчали и на другом конце линии. Терпеливо и, наверное, почтительно.
Наташа, наконец, решилась.
— Я хотела бы встретиться, — проговорила она. И зачем-то добавила. — Прошу вас.
— К вашим услугам, — почудилось, что прозвучало это сухо.
— Можно мне приехать к вам? — спросила Наташа.
После короткой паузы Маман отозвалась:
— Вы уверены?
— Уверена.
— Что ж, почту за честь. В полдень вам будет удобно?
— Спасибо, — сказала Наташа. — Я ненадолго.