Спасибо хоть, Наташа со мной. Только это и спасает. Без нее — давно бы уж в петлю.
Так что небывалое — это хорошо. Встряхнусь.
Вчера вечером беседовали о солипсизме. Под старый «Коктебель», естественно. Я предположил, что все со мной случившееся — не более чем продукт моего же воображения. Попробуй, Коля, говорю я, доказать обратное.
С Наташей мы эту тему как-то раз обсуждали, а с Румянцевым никогда. Наташа, помню, тогда расстроилась. Понятно — она в этом случае тоже продукт воображения. Ну, я же так, теоретически…
А Румянцев рассердился. Солипсизм, говорит, абсолютно непробиваем и именно поэтому абсолютно убог. Это, говорит, прибежище для дураков, которые хотят умными казаться. Это, говорит, идиотский ответ на любой вопрос. Ничем не отличающийся от, например, слова… извини, говорит, Наташа, в общем, из трех букв слова. Это, говорит, проявление величайшей из всех возможных трусостей человеческого ума.
Короче, завелся.
Ну и ладно. Я же говорю — так только, теоретически.
Всё, ложусь. Завтра вставать ни свет ни заря'.
Дальше.
'Лагерь Сарез, 5 августа 1988 года.
Ну и новость! Что сегодня вылетаем, это давно известно, только вот куда! То есть в Петербург-то в Петербург, но после этого!
Нас ждет лунная база «Князь Гагарин»! Ничего себе!
Все-таки, может, и грех такое даже думать, но, черт побери, оно само думается: то, что мне выпало, там, дома не выпало никому! Император, премьер-министр, Румянцев — гений общепризнанный. Наташа (прости, Люсенька…) А теперь еще и Луна!..'
Только вот не знал я тогда, подумал Максим, что все время буду здесь от тошноты мучиться. Он несколько раз глубоко вздохнул, развернул очередной леденец и вспомнил, как допытывался у Румянцева — может, тошнота эта из-за пресловутых кодов? «Нет, — сочувственно ответил профессор, — это у тебя, Максим, примитивная, достаточно часто встречающаяся дисфункция вестибулярного аппарата».
Пилюль бы… Впрочем, ну их. Забыл, сказал Максим сам себе, как в Карелию ехал?
Отец повез его, мальчишку совсем, в Карелию — пожить с месяц в палатках, рыбку половить, все такое. А мама с бабушкой снабдили Максимку упаковкой аэрона — таблетки такие противотошнотные. Сожрал тогда в поезде, прислушиваясь к себе, девять штук. Ох, и понос же его пробил ночью…
'…По словам гения, на Памире мы добились значительного прогресса. В какую-то тварь дрожащую (ящерицу) даже что-то загрузили из моих кодов. И что-то почти пробили. Да уж, громыхало будь здоров. Ящерица, кстати, сдохла.
Но темпы, темпы! И премьер торопит, и Владимир Кириллович звонил. Грустный такой.