А скорость-то ограничена, злорадно сообщает лектор. Хоть лопни, а быстрее, чем миллиметр в час, не поедешь. Почему? Да нипочему, так Господь установил.
Долго ехать? Долго.
Теперь берем этот лист и складываем его. Так складываем, чтобы точка А оказалась аккурат против точки Б. Ой, что это? Они же рядом совсем! Вплотную!
Тут, должен нелицеприятно заметить, господин профессор просто распоясался. Рожи корчить стал, подмигивать неприлично. Спасибо, не вспотел от возбуждения.
Однако, говорит, рядом-то рядом, да не укусишь. Локоть, говорит? Ну да, но это неважно. Вот тут-то и нужна игла — чтобы лист проткнуть и точку А с точкой Б соединить. Причем просто проткнуть мало. Надо края проколов с телом иглы как бы срастить. Игла-то должна быть как бы полая. В результате — вы следите за ходом моей мысли? — образуется нечто вроде тоннеля, соединяющего пункты отправки и назначения наикратчайшим образом. Ррраз — и путешественник на какой-нибудь Веге. Очень красивая звезда, кстати.
Так вот, говорит господин профессор, ты, Максим, как раз такая полая игла. Все люди, более того, все живые существа — иглы. Но сплошные. Толку от этого — ноль. А ты — полая. Система этих самых (не стану воспроизводить) кодов у тебя такая.
Ну, вернее, ты не сама игла, ты создаешь иглу. Короче говоря, отстаньте от меня, все равно аналогия ущербная, но вам ее достаточно.
Теперь непосредственно о твоем случае. Представь себе два листа. А лучше — пачку. Каждый лист в пачке — мир. Перейти из одного в другой нельзя, если ты не игла… то есть не можешь создать иглу… ну, вы поняли… полую…
У тебя, Максим, получилось. Заметьте, в данном случае ничего сворачивать не требуется…
Поняли? Всё, не мешайте работать!'
Максим пролистнул несколько страниц.
'Петербург, 10 марта 1988 года.
Пишу в спешке — упаковываемся. Жаль, почти год в Петербурге мало что дал. Теперь — в горы. Румянцев, правда, говорит, что продвинулся, но слишком все медленно. На Памире должно быстрее пойти. Что-то там с ультрафиолетом, что ли. И помех в огромном городе очень много.
Еще сулит нечто небывалое, но что именно — не раскрывает. Бубнит невнятно о магнитном поле и о Ньютоне. Я лично ничего не понимаю. Ладно, ему виднее.
Кстати, небывалое — это неплохо, а то кисну что-то. Торчу тут вроде по делу, а вроде и без дела, подопытным кроликом, не более того. Тоска берет… Кто я, откуда я, зачем я здесь? Прямо Васисуалий Лоханкин. Между прочим, они здесь никакого Лоханкина не знают. Бендера тоже не знают. Странно и опять же тоскливо, как будто не со мной все это. Напиться бы, так нельзя… «Двенадцать стульев», что ли, написать им? Не поймут…