Мужики постарше отправились в магазин за водкой. Максим быстренько ополоснулся и пошел за ними. Догнал.
— Что, Серега, загудишь с нами? — спросил Иван-Большой, основной сантехник бригады.
— Извините, мужики, не буду, — ответил Максим. — Мне тут навестить кое-кого надо. Извините. В другой раз.
— Ты прямо бирюк какой-то, — хохотнул Иван. — А проставиться?
— Да ладно тебе, — рассудительно сказал знатный землекоп Николай. — Человеку навестить кое-кого требуется, бабу, скорее всего, а ты туда же — бирюк, бирюк… И проставляться чем он будет? Видал, сколько бугор ему выдал?
Иван выругался и замолчал.
В магазине Максим быстро купил пачку Marlboro, вышел на воздух, присел на крылечко, закурил. Лучше переждать — пускай мужики отоварятся и уйдут. Не хотелось шиковать у них на глазах.
Вот и ушли. Грязные, мрачные. Сейчас нарежутся и завалятся спать.
Максим вернулся в магазин.
— Дайте мне, Надежда, — сказал он, — бутылку коньяку… вон того, армянского… и бутылку вина, французского, да-да, вот этого… и коробочку сигарилл. Спасибо. И пакет ваш, ага. Спасибо еще раз. Да, и, пожалуй… жетонов для телефона… две штуки. Вот, теперь все.
Продавщица пробормотала что-то злобное, швырнула сдачу — зарплата уполовинилась, машинально отметил Максим. Практически — столько потратил, сколько у Бориса заработал. Ну и ладно.
По пути из магазина притормозил было у одиноко стоявшего телефона-автомата. Но только на мгновение. Нет, решил Максим, еще не время. Номера — что свой, что родителей, — помню, это намертво, но — не время.
И двинулся дальше.
Ворота к Борису и Вере были заперты, на участке — никого. Гараж, однако, стоял безалаберно открытым, виднелся «Форд». Должно быть, пообедали хозяева на свежем воздухе — вон погода какая славная, — да и отдыхают. Что ж, спешить некуда.
Максим присел на доски, закурил, закрыл глаза. Хорошо. Тело немного ноет, но… уже терпимо. Не то, что в первые дни. Еще желудок… тоже ничего, бывало хуже.
Хорошо-то хорошо, подумал он, да ничего хорошего. Один-одинешенек. Глупо как-то. Что я тут вообще делаю?
Впрочем, справляться с рефлексией Максим научился давно. Спасибо лагерю, если такому можно сказать «спасибо». А только — отчего ж не сказать?
Мысли потекли сами по себе, неторопливо, и даже не мыслями они были, а пустяками какими-то. Квантами времени. Здоровенными такими квантами.
Максим закемарил. Он легко погружался в дремоту последние недели. Даже на минуту-другую — и то удавалось. Должно быть, организм требовал. Усталость. И от работы здешней ишачьей, а больше, наверное, от жизни. Накопилось.